на него дунешь. А у мужчины в возрасте выдержка есть, да и о даме он думает, делает приятно ей. Сам-то всегда кончить успеет.
Утешил первый раз и лежали, обнявшись. Сноха к свёкру прижалась, говорит
— Бать, вроде и изменила мужу, а совесть не гложет. Почему так? И с тобой вот лежу, будто так и надо. Лежу и ни капли не стыдно. Почему?
— Да какая же это измена? Это же ты не блуд тешила, нужда прижала. Да и не с чужим мужиком, со свёкром.
— Бать, а как Сашка узнает?
— А кто ему докладать станет? Ты? Я нет. Пусть мой сынок в неведении будет. В многих знаниях многие печали.
Разговаривают так, а сноха вялый член свёкра теребит. Ну и натеребила.
— Бать, а у тебя снова стоит. Ты ещё раз можешь? Грешить, так грешить.
— А чего же нет, могу.
Сноха мигом на четвереньки встала.
— Бать, сзади давай.
Палыч и дал. В возрасте мужик как первый раз вставит, может какое-то время гонять, не спуская. А уж во второй коли вставит, так до утра. Тут вот сношенька натешилась на неделю, а то и больше, вперёд. Вымотались оба так, что заснули, как сношались: сноха снизу, а Палыч на ней. Правда утром оказалось, что просто рядышком спят обнявшись. А как проснулись, Палыч утешил сноху ещё разок, чтобы на работе ей о глупостях не думалось.
Вышел Палыч из комнаты, туалет посетил, обратно идёт. В зале сноха бельё гладит, что-то напевает. Наклонилась над доской гладильной. Платьице коротенькое, зад не скрывает. Встал Палыч и на попу снохи любуется. Красивая попа. Колготками обтянута, ягодицы ровно арбузики. Не стерпел Палыч, подобрался тихонечко да облапил сноху сзади. Та подскочила
— Батя! Чёрт старый! Напугал, чуть не псыкнула.
— Да кто, кроме меня, тебя обнимет? Дома-то нет никого. Сашко на работе. Так что мы с тобой парочка, гусь да гагарочка. Дай потискаю, пощупаю.
— Бать, не надо. Вдруг Сашка на обед приедет, а мы тут. Ну, батя, перестань. Бать! Ну бать! Ну прошу!
Да кто же её слушать станет. Явно не свёкор, у которого уже встал. А раз встал, то его надо вставить. А сноха всё задом крутит. Вроде как выдирается из рук свёкра, и в то же время задом о его торчащий член трётся.
— Бать, батя! Ну не надо. Ну я не хочу. Бать, я тебе потом дам, не сейчас. Мне ещё гладить надо.
Надо, так гладь. А чего ты тогда шнур от утюга из розетки выдернула?
— Бать, ну что ты, как ребёнок маленький. Потерпеть не можешь?
— Не могу. Как вот зад твой увидел, так и не смог терпеть. Ну, маленькая моя, я с краешку, на пол шишечки. Давай скоренько.
— Бать, знаю я твою пол шишечки и твоё скоренько. Бать, ну не надо. Что ты делаешь? Ты зачем меня раздеваешь?
Эти разговоры могут затянуться надолго, а сын и прямь может на обед заскочить. Время тянуть некуда. Потому Палыч потянул колготки с трусами с задницы снохи. И пока стягивал, попу ей поцеловал. Вроде как просьбу озвучил.
— Ну ладно, ладно. Дам, только колготки не порви, не тяни сильно. Бать, никуда не пойдём. Разляжемся, а тут Саша. Здесь дам.
Присела сноха, зад свёкру подставляя. Тот быстро свои штаны приспустил до колен, да и вставил болт в гаечку. Резьба свежая, не заржавела, вот и крутили туда-сюда, то наворачивая гаечку на болт, то откручивая. Быстренько справились, минут пятнадцать всего по времени и минуло.
Сноха не стала подтягивать трусики с колготками, так и пошла в ванну стреноженная, будто кобылка. Пошла, в дверях обернулась,
Измены моей жены. История первая. Фотограф