что я стала щипать, терзать свою грудь, уже накатываясь на парня своей пиздой, не заботясь о том, проснётся он или нет.
— Да, да, да, да!..
Я затряслась и, прикрыв ротик, протяжно застонала от захлестнувшего меня оргазма.
— О-о-ох...
...Только теперь я заметила, что Лера наблюдает за нами, сидя на кресле и куря сигарету. Я уступила.
— А ты чертовски хороша, детка. Ну, я с ним так ласково не буду, - сказала Лера и тут же оседлала парня своей голой киской, затянувшись как следует. Она грубо, агрессивно имела его, почти не вынимая сигарету изо рта. Парень, естественно, запротестовал, и стал махать своими ослабшими руками. Лере это не нравилось.
— А ну, с-сука! - она схватила его ладонь, не прекращая скакать, - если не перестанешь, я прижгу твою сраную ладошку сигаретой!
Парень вздохнул ей в пизду и расслабился. Лера, вроде, отступила:
— А, на тебя даже бычок жалко тратить, с-скотина... Давай, работай! Ну?
Парень мычал что-то, наверное, просил вдохнуть. Мне было его жалко, он сделал мне так сладко... Но я не могла ничего с собой поделать - рука сама потянулась вниз, и я стала мастурбировать на это зрелище.
— Лижи, давай, с-сука, - шипела Лера.
Он весь был скрыт в её бёдрах и продолжал мычать, но, судя по довольному лицу Леры, начал таки её ублажать. Она привстала, как будто чтобы дать нижнему подышать, и тут же выпустила на него облачко сизого дыма изо рта. Он сдавленно покашлял, и Лера вернулась на своё место.
— О, да... Ты настоящий талант... Мы с тобой... М-м-м... Ещё повеселимся... Как-нибудь...
Его руки, слабо болтающиеся наверху, постепенно слабели, и теперь только безжизненно дёргались от Лериной скачки; да и всё его тело стало ездить под Лерой, будто прикреплённое к её промежности - настолько плотно она стиснула беднягу в своих ляжках. Скрипел диван, слабо мычал парень, Лера стонала через сомкнутые губы, периодически затягиваясь.
— М-м-м!.. М-м-м!.. М!.. - вторила она своим размашистым, сильным толчкам, продавливающим беднягу. Ему, наверное, очень надо было вдохнуть, но я не хотела, чтобы Лера отвлекалась. Не выдержав, она забрала сигарету изо рта и, потушив её о диван, ускорилась, уже открыто крича и задыхаясь от удовольствия, активно стимуляруя свой клитор и грудь руками.
— Да, давай, соси, с-сучёныш!.. Ты, блять, родился для этого, понял?..
Она безжалостно насиловала его избитое, уставшее лицо, пока он бессильно подрагивал конечностями. Она так сильно и резко прижимала беднягу, что я бы побеспокоилась за целостность его шеи и головы, если бы не была так поглощена этим представлением... Если бы.
— Ах, Света! Ой, помоги! Да, да!
Я заметила, что парень вдруг активизировался: стал сопротивляться и выть под Лерой, пытаясь выбраться ради глотка воздуха, но Лера была так близка, так близка... Кому же мне помочь?..
— Ну, помоги же мне, ну!.. Давай!.. Света-а!.. Ах!
Он отталкивал её грудь вытянутыми руками, и уже почти сбросил её, трясущуюся от приближающегося оргазма. Он отчаянно боролся за свою жизнь, и Лера начала уступать. Ещё чуть-чуть и...
— Ну!..
Я подоспела как раз вовремя, присев ему на живот. Парень дрожал всем телом, пытаясь высвободиться. Я ощущала это под собой...
— Давай, ну, давай, ещё!
Лера, почувствовав, что препятствия нет, стала озлобленно, жёстко доканчивать захлёбывающегося парня.
— Получи! Вот так! Ах! А! А-а-ах!..
Она брызнула. Всё затихло. Мы поцеловались. Она, не слезая с парня, пощупала его пульс:
— Нормально, просто устал пацан... Слушай, что-то надоел он мне, пусть отдыхает в другом месте.
Мы оттащили беднягу из квартиры на лестницу, в уголок, оставив ему, вроде бы, спящему, шестьсот рублей и поделившись кусочком нашей пиццы.
Друг мужа-муж подруги