— Я думаю, что мы в порядке со всем, кроме замерзания. Мне бы не помешала вода.
Повернув ключ зажигания, я обнаружил, что окно со стороны водителя заклинило. Оба пассажирских стекла опустились на несколько дюймов. Я проверил, поднимутся ли они обратно, и снова опустил их. Мы воспользовались возможностью пососать немного снега, чтобы набрать воды. С небольшим усилием удалось пробить дыру в темноту. У нас был запас кислорода. Запустив вентилятор в течение десяти минут, я снова поднял окна. С нашим постоянным сигналом клаксона я мог только надеяться, что где-то вдалеке кто-то думал: - Что это был за шум?
Татьяна заговорила о том, о чем я думал: - Мне нужно пописать.
— Мне тоже. Предложения?
— Похоже, что машина накренилась в сторону левого переднего колеса. Я собираюсь сесть за руль. Не смотри на меня, извращенец.
— Подожди, дай я достану камеру и сниму видео.
— Ты умрешь от побоев, если сделаешь это.
Звуки и запахи мочи заполнили машину. Закончив, Татьяна вернулась на пассажирское сиденье. Я нелюбезно занял свое место на водительском сиденье.
Я опорожнил мочевой пузырь, повернул ключ, и окна скользнули вниз. Поскольку окно было опущено, я включил вентилятор.
+ + + +
Оплакав наше затруднительное положение, мы попытались устроиться на вечер. Пролежав неподвижно минут тридцать, Татьяна спросила:
— Ты будешь хорошо себя вести?
— Ты хочешь, чтобы я это сделал?
— То, что я хочу, и то, что я знаю, что я обязана сделать в данный момент времени, - это две совершенно разные вещи. Я думаю, ты должен обнять меня, потому что я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я тыкаю тебя всю ночь напролет.
Татьяна забралась на заднее сиденье, прислонилась к спинке и притянула меня к себе.
— Прижмись ко мне сильнее. Я замерзаю.
Накрыв нас ковриками, Татьяна положила правую руку мне на грудь, притягивая ближе. Тепло её тела было слишком приятным. Если бы её рука опустилась ниже, мой дискомфорт был бы обнаружен. С нашими лицами, покрытыми полотенцами для гольфа, сон в конце концов настиг нас.
Я не знал, как долго мы спали, но Татьяна оттолкнула меня.
Откатившись в сторону, я наблюдал, как Татьяна занимает место на водительском сиденье. Звуки и запахи мочи снова наполнили машину. Взглянув на часы, я узнал, что уже почти 5 утра. Татьяна снова установила наше положение для объятий. Никто из нас не хотел спать.
— А что ты будешь делать, если Жанетт умрёт?
— Я не понимаю вопрос.
— Ты собираешься уехать или останешься здесь?
— А как насчет тебя? Что, если Стив мёртв?
— Наверное, перееду жить к родителям, пока не оправлюсь от горя. Сколько у нас времени?
— Около недели, - усмехнулся я. Воды у нас полно, а продуктов, наверное, хватит еще на три-четыре дня. Трудно сказать, достаточно ли у нас кислорода.
— Неужели нас кто-то ищет?
— Поскольку это департамент шоссейных дорог, я надеюсь.
Я снова прижимаюсь к Татьяне. Её рука скользнула мне под рубашку. Теплое прикосновение плоти к плоти было приятно. Несколько часов мы говорили обо всем и ни о чем. Съев несколько картофельных чипсов и доев сельдерей, мы устроились поудобнее и вскоре заснули.
+ + + +
Проснувшись, я лежал неподвижно. Татьяна тихо мурлыкала. Я посмотрел на часы, они приближались к пяти вечера. И тут я услышал. Глухой удар, едва слышный.
— Татьяна! Я что-то услышал!
Я начал сигналить в виде трех коротких гудков, трех длинных гудков и трех коротких гудков.
Татьяна тихо напевала: - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Мы помолчали с минуту, а потом оба услышали "стук".
Я повторил S O S. Затем эврика, их зондирующий шест приземлился прямо
младшая сестра