А потом футанари, по всей видимости совсем освоившись в попке партнерши, стала трахать ее всерьез: медленно отводя бедра назад так, что головка показывалась из растянутого ануса, а потом нанося резкий удар, пронзающий самку чуть ли не насквозь. Девушка ахала и неосознанно покачивала попкой, когда Нара не спеша отодвигалась назад. Новый удар, новое восклицание, и только груди в плотном плену ладоней упруго вздрагивают... Из влагалища самочки почти до самого сиденья протянулась серебристая нитка с капелькой внизу.
Алису вновь охватило невероятное возбуждение, и она даже осмелилась жалобно попросить:
— Нара, пожалуйста, не надо меня трахать... А выеби как следует...
— Ах, ты, маленькая развратница! – рассмеялась футанари и, выпрямившись, крепко взялась за бедра партнерши, а потом стала резко и часто насаживать покорное повизгивающее тело на член.
С обеих уже текло, не переставая – лужицы разной формы натекли и между колен самки, и между колен ее госпожи. К тому же крупные тяжелые яйца были по влажным нежным складкам, доставляя дополнительное удовольствие... А потом Алиса услышала щелчок пальцев и рухнула в огненный водоворот счастья, ощущая, как пульсирует колечко ануса на толстом члене, который почти сразу начал сокращаться, добавив удовольствия. К этому торжеству наслаждения подключились и соски, брызнувшие струйками прозрачной влаги. Девушка извивалась и извивалась на пульсирующем стволе, потеряв счет времени и уровню счастья...
— Ты была восхитительна, малышка, - Нара уже отдышалась и говорила лениво-пресыщено: - Пока можешь быть свободна. Заодно распорядись принести мне что-нибудь поесть, на свой вкус, а то я страшно проголодалась. Хотя нет, я тебя совсем не отпускаю - приведи себя в порядок, а потом подойди ко мне, будешь прислуживать. И пришли кого-нибудь – пусть вытрут здесь все...
Это было ужасно - идти голой через весь зал, когда самки, освободившиеся под конец от ментального воздействия, наконец обратили внимание на футанари... а заодно и на нее - голую, по внутренней стороне бедер которой стекала сперма, до сих пор толчками сочащаяся из попки. Впрочем, гораздо острее было чувство обиды. Да! С самого начала было понятно, что футанари спустилась попользоваться подходящей самочкой, не более того... Но ведь она к Наре... со всей душой... к примеру, без колебаний согласилась дать насладиться своей попкой... А она... "Пока можешь быть свободной"... "Будешь прислуживать" - теперь просто, а до этого - всеми дырочками...
Пройдясь в непотребном виде, едва сдерживая слезы, Алиса подошла к раздаче, где ее ожидала хозяйка кафе. Метка уже начала действовать. Хозяйка захлопотала вокруг, самолично обтерев влажными салфетками и щебеча: "Ты, Алиса, давно переросла должность официантки, хочу назначить тебя старшей смены. Уверена, что ты легко справишься"...
Девушка прошла в раздевалку, где посмотрела в ростовое зеркало. Нара поменяла ее макияж - теперь он был вечерним - поблескивающие густые тени, яркая алая помада, подчеркивающие скулы румяна... Голая и вызывающе накрашенная, горько усмехнулась Алиса, - как есть шлюха, даже на карьерные преференции заработала собственным телом. Впрочем, не презрение к себе было определяющим чувством. Несмотря на то, что футанари попользовалась ею нахаляву... несмотря на то, что с ней по-другому и не могло быть - самка - она и есть самка, но обостренное чувство брошенности и предательства завладело ею. Хотелось броситься перед Нарой на колени, целовать руки, умолять о новой встрече, кричать о том, как она будет ждать, чтобы ее снова трахнули без жалости и нежности... Вместо этого Алиса облачилась и, гордо вскинув голову, вернулась к столику госпожи.
Та, вытерев губы салфеткой, приподняла изящную бровь и холодно спросила:
Попробовал?