нас никого в нем не было. Не было возможности привлечь чье-либо внимание.
Мое сопротивление тут же принесло новые проблемы – видимо не желая слушать мои вопли и пресекать мои дерганья, женщины слаженно и резко завели мои руки за спину и дернули их вверх. Чуть не задохнувшись я был вынужден наклониться головой вперед, чтобы хоть как-то уменьшить боль в плечах.
Протащим меня по коридору некоторое время в такой позе, мы преступили порог и оказались в одноместной палате. Как ни странно палата казалось аккуратной и даже уютной, хотя кроме большой кровати с торчащими по всему её периметру ремнями, там ничего не было. Стены в палате были обиты белым мягким материалом. Окно выходило во двор и было прикрыто снаружи решеткой с толстыми прутьями.
— Это же для буйных пациентов – вспомнив, все что я знал о психбольницах, пришла паническая мысль.
Пока я пытался оглядеться, санитарки немного ослабили хватку, и стали пытаться одеть на меня какой-то халат.
— Смирительная рубашка – с ужасом понял я, вспомнив наставление моей тети санитаркам – за что?!
Я хотел было выкрутиться из рук, державших меня женщин, но было ощущение, что я с борцами-вольниками пытаюсь сладить.
Поскольку руки мои держали, я стал изо всех сил пинаться, но мои ноги как будто ударяли по мешкам с песком, настолько плотными были тела женщин. К тому же они тут же пресекли мои попытки, резко стянув штаны и трусы мне на щиколотки, выставив на обозрение мое хозяйство и сковав мои движения.
Пока я в панике от стыда соображал, что можно сделать еще, санитарки ловко одели на меня смирительную рубашку и повалили на кровать.
Одна навалилась на мой корпус, удерживая, а вторая - на ноги, резко сдернула с моих ног обувь и окончательно стащила штаны с трусами. Тут же я почувствовал как на одной, а чуть позже на второй щиколотке застегивается что-то мягкое и плотное, не позволяющее двигать ногами.
Женщины отпустили меня. Я громко ругался и извивался как червяк, пытаясь встать и выкрутиться, но с каждой секундой понимая, что у меня ничего не получится – руки были прижаты к телу смирительной рубашкой, ноги зафиксированы толстыми ремнями. К тому же в присутствии посторонних женщин я был гол ниже пояса и более унизительное положение сложно было представить.
Оказалось это не все. Меня придавили к кровати, перекинули через грудь широкий кожаный ремень и зафиксировали в лежачем положении. Потом натянули ремни, удерживающие фиксаторы моих щиколоток, да так, что я оказался как бы распят на кровати с широко раздвинутыми ногами. И в завершение, видимо в ответ на мою непрекращающуюся ругань, мне вставили в рот кляп.
Я был полностью обездвижен, мог только головой крутить. Было ужасно страшно от беспомощности и стыдно от своей наготы. От этой ситуации мой член и мошонка сжались в какой-то маленький стручок и комочек.
Одна из санитарок вышла и через минуту вернулась с моей теткой.
— Ну вот, а могло ведь все и по-хорошему быть – прокомментировала тетя Марина мое положение.
— Так, подстели под молодого человека клееночку – кивнула она одной из санитарок – и позови Танечку, надо парня подготовить для пребывания у нас – сказала тетя второй санитарке.
— Для пребывания у нас – эхом отдалось у меня в голове. У меня аж помутнело в глазах от ужаса.
Тетя шагнула ко мне и потеребила пальчиками мое съежившееся хозяйство:
— Так, а что случилось? - ехидко спросила она – где наш богатырь? Ну ничего, мы это поправим.
Я мог только промычать что-то нечленораздельное в ответ.
Тут, приподняв мои бедра, одна из санитарок подложила под меня
УКОЛ ЗОНТИКОМ