были срезаны (она стояла там не одна, но кадр отформатировали под нее). Молоденькая, точно. Я всегда с возрастом промахивался, но эта какая-то подозрительно молодая. Но красивая! Очень! Правда, фотка была чуточку темновата, но я видел, что кожа у нее гладкая, никаких дефектов нигде нет, это точно. Я почувствовал, что начинаю волноваться. А кстати, как этот "новый русский" меня найдет? Надька знала только моё имя, мы познакомились случайно, в ее подъезде. Я там прятался от дождя и депрессии, а она ключ в своём замке сломала. Что она обо мне знает? Что я студент? Что у меня родители живут в Самаре? Мой универ и моя общага были отсюда далеко. Я вздохнул и сказал с каким-то дурацким презрением не знаю к кому...- Я не хочу, чтобы она чистилась от моего ребенка.Надька улыбнулась...- Лёш, какой ребенок? Ему будет недели три. Никаких органов, три зародышевых листка, и все. Никакой нервной системы. Ему не будет больно. Он - ребенок для тех, кто его ждет. Для вас это кучка клеток, два-три миллиметра в диаметре.Я неуверенно посмотрел на нее. Насчет ребенка я поверил. Насчет племянницы тоже. Пряная, опасная история. Я хотел в ней участвовать.- А если она не залетит?- Придется придумывать "выкидыш". Справку ей сделаю, но не знаю, как она это все сможет изобразить. - А если они захотят оставить ребенка?- Не захотят. Речь железно шла об аборте. Он просто хочет убедиться, что девочка его не использует. -Хорошо.Надька молча вышла. Я слышал, что она говорит по телеф
Этюд N2