Весенняя пора в этом году не только пробудила в девчатах чувственные желания, но и усилила и без того подогретое романтическое воображение. Не ветках за окном распускались почки, а в девичьих умах от пьянящего воздуха созревали и цвели самые смелые причуды. Пока еще они оставались в темных глубинах, но с каждым днем обретали силу, копошились, бурлили и начинали рваться наружу. Уже пылился под кроватью затертый откровенный журнал старшей сестры, за ненадобностью заброшенный с глаз долой, каждая его иллюстрация уже была заучена и по какой-то досадной причине больше не вызывала былого волнения.
Пропал интерес и к продолговатым съестным суррогатам. Фантазии, что сначала так будоражили невинные головы, теперь исчерпались и оставили холодную пустоту. Даже застенчивая Лерочка уже давно обвыклась со сгущенкой на губах, к восторгу подруги она слизывала белые, вязкие потеки и позволяла капелькам сбегать по подбородку. Но и эта игра больше не приносила удовлетворения, душа жаждала все новых и новых переживаний и единственным действенным средством представлялось знакомство с мальчишками. Знакомство более тесное, чем это предполагается в их возрасте, а такой ответственный шаг оказался подружкам не по плечу.
Все смелые разговоры и даже планы относительно желаемого разбивались о суровую действительность - ни Катя, ни Лера не обладали достаточной смелостью, чтобы решиться на столь ответственный шаг. На словах все было проще, они бесстыдно обсуждали скрытые достоинства своих одноклассников и явные - старшеклассников, в сослагательном наклонении были готовы отдаться любому из них, но что до дела, смятение охватывало обеих и заставляло отречься от неосторожно сказанных слов.
Так, в состоянии беспомощного томления девчата и коротали свои деньки, днем в школе изнывали от скуки и торопились домой, чтобы преодолеть вечный зуд каким-нибудь новым, более смелым способом. А дома недостаток фантазии возвращал все на исходные позиции. Журнал по привычке просился в руки, но неизменно вызывал раздражение своей безынтересностью, он уже не шел ни в какое сравнение с яркими фантазиями, которые научились порождать изощренные неудовлетворенностью мозги подружек. Откровенные разговоры без практического приложения тоже притупили свое воздействие и даже матерные словечки утратили прелесть и только уподобляли несмышленышей уличным девкам - так запросто они бросались сальными выражениями.
Именно в таком подавленном и неопределенном настроении пребывали подружки, когда возвращались после школы. Катя с родителями и сестрой жила в соседнем районе в двухэтажном многоквартирном доме с видом на высокие заводские ворота. Комнату приходилось делить с Таней, но в это время она обычно бывала на работе в профилактории, зато родители совершенно некстати оказались дома. Девчата прошмыгнули незамеченными мимо увлеченных шумным скандалом Катиных мамы и папы, закрылись в комнате, но крики и истерический смех доносились сквозь тонкие стены.
Катина комната мало чем отличалась от знакомой нам спальни Леры - те же полутораспальные кровати сестер, письменный стол с ободранным шпоном, расшатанные стулья, шкаф, книжная полка, только вид из окна не пестрил гребешком заводских труб - близость к высоченному забору лишала привычного индустриального пейзажа. Пока с кухни доносились визгливые претензии матери и хмурые отговорки отца, девчата чувствовали себя в относительной безопасности, они расселись на кроватях и прислушивались к неразборчивым словам, находя в них злорадную забаву.
Представленные самим себе, девушки изнывали от осознания, что не способны воспользоваться драгоценными минутами. Вдруг Катя в пылу озорства обеими руками обхватила край джемпера и резко задрала его до самой шеи, обнажив свои незрелые бугорки. Вопреки ожиданиям, она не спешила опускать край, а так и держала джемпер задранным.
— Дура что ли? - Лера возмутилась смелости подруги, - ты без лифчика что ли весь день ходила?
Утренняя пробежка