По всему моему телу пробежали мурашки, когда сестренка коснулась своими нежными рассказы эротические губами возбужденной плоти. Стонущие родители под боком только усиливали радостные ощущения от минета Я восторженно хрипел, пока Лида помогала себе маленькими пальчиками и прижимал свои ладони к ее затылку, чтобы член подольше задерживался во влажной теплой глубине детского ротика.
Я извергся дважды, первую порцию девочка приняла без усилий, а вот на второй закашлялась и тонкие струйки нектара потекли по ее подбородку и шейке. С причмокиванием Лидочка оторвалась от пениса и выпрямилась, давая мне возможность губами убрать следы любовного пиршества на ее милой застенчивой мордашке.
Когда мама с папой закончили, то сделали нам замечание.
— Дима, ну сколько можно? Как не посмотрю, твоя сестра работает ротиком, а ты сидишь и только рукой ее сверху прижимаешь... Чего ленишься? Тебе язык и губы зачем? Экзамен по куни кто сдавать будет? Я что ли? — возмутилась мама.
Лида и я смутились.
— Мам, ну мне правда так больше нравится! — попыталась неуклюже оправдаться Лидочка.
— Что значит «больше»? Неужели Дима такой неумеха? — лукаво улыбнулась мама.
— Да нет! Мы и таким тоже занимаемся, но реже, — сказал я. — Мам, что-то и я давно не видел, как папа тебе язычком приятно делает. А вот мне на днях тебя удалось до криков довести!
— Меня да! А сестру? Все папе оставляешь?
Я нерешительно посмотрел на Лиду. Она сидела вся красная, как рак. Придвинувшись к ней, я взял дело в свои руки, а точнее в язык и губы. Приподняв свою хрупкую сестренку, я уложил ее прямо на травку и принялся ласкать — сначала голенький животик, а потом, стянув Лидины трусики, и самые нежные места. Лидочка только выгибалась под моими ласками, сжимая пальчики и закрывая глаза. Сначала она стонала тихонько, а потом все громче и громче, по мере того, как мой язык и губы увеличивали темп движений в ее раскрывшихся лепестках. Под конец сестричка уже не сдерживалась, издавая отчаянные стоны и елозя по газону. Мама и папа, обнявшись, одобрительно глядели на нас, а случайные прохожие и такие же парочки поблизости понимающе улыбались.
После этого эпизода родители решили еще посетить оперу, а мы с Лидочкой отправились домой. Тут-то и состоялось знакомство, которое открыло передо мной чудесный, хотя и весьма непристойный мир еды.
Парень с равнодушным взглядом стоял под акацией прямо на выходе из парка. Он был одет в обычную одежду и ничем не выделялся, когда мы, неожиданно, услышали их его уст возглас, обращенный к нам.
— Эй! Расслабиться не желаете?... — не очень громко, но отчетливо заявил, как потом выяснилось, дилер.
Мы обернулись. Парень стоял и глядел прямо на нас, вертя на пальце ключи от автомобиля. Я посмотрел на Лидочку. Она, судя по всему, заинтересовалась предложением, так как стояла и облизывла губы, теребя краешек своей коротенькой юбки, почти не скрывавшей ее великолепных ножек.
Когда мы подошли ближе, парень вытащил из-за пазухи нечто черное и обугленное. Увидев недоумение в наших глазах, он поспешил объяснить:
— Это запеченная на углях картошка. Вы что, первый раз?
— Ээ... Да! — неожиданно звонко сказала Лида. — А что с ней нужно делать?
— Вот так брать и откусывать... — парень показал как.
— Меня, кстати Саней зовут, — добавил он.
Лида подошла и высунув язык, прикоснулась к картошке. Ее прекрасное личико сморщилось.
— Нет, сначала надо очистить и разломать, дай сюда.
Саня показал нам, как добраться до сердцевины. Я тактично отвернулся, когда Лида взяла в рот горячую картофельную мякоть. Когда я повернулся назад, Лидочка уже почти все съела и
Эх, Ленка!! Севастополь. Часть 2