За столом повисла тишина. Завтрак уже остыл, но к нему никто так и не притронулся. Родители вновь переживали произошедшее тогда. А я? А что я мог? Я мог только сопереживать им. Маловероятно, что-либо сказанное мной, смогло каким-то образом помочь им, и я просто молчал.
Вообще-то я ими гордился. Думаю, немногие родители могли бы пойти на подобный смелый поступок и рассказать своим детям о тех ошибках, которые они когда-то совершили. Тем более совершённых в таких интимных вопросах.
Я поднялся с табуретки, на которой сидел, немного отодвинул стол, и встал перед ними, сидящими на кухонном диванчике рядышком. Взял их руки в свои, склонился, и губами прикоснулся к маминой ладони. Мне так хотелось выразить свою любовь к ним, но я просто не знал, как мне это лучше сделать.
Мне на голову легла мамина рука, и ласково взъерошив волосы, замерла, а на плече застыла отцовская рука, перед этим понятливо и одобрительно его стиснув. Я замер. В этот момент я был с ними одним целым, и готов был сделать для них всё, что угодно.
Внезапно мама обратилась к отцу:
— Послушай Коленька, а я ведь вот только сейчас поняла, что мы всё это время думали, чтобы с нами было, с тобой, и со мной, если бы у них всё получилось так, как они задумывали. Но самым страшным оказалось не то, что могло произойти с нами. Вот ты можешь себе представить, Антошка остался бы сиротой, не было бы у нас Ксюши. Они-то в чём были бы виноваты? В нашей самоуверенности, в нашей глупости?
Понятно, что Антошку бабушки и дедушки не бросят, вырастят и воспитают. Но ты можешь себе представить, что когда-нибудь он вырастет, и узнает, что его мать сдохла как последняя шлюха и наркоманка, а его отец сам подкладывал её под разных извращенцев, и смотрел, как они издеваются и мучают её, и ещё получал бы от этого удовольствие? Ты представляешь, какой ужас, какой моральный удар он испытал бы? – В её голосе послышались панические нотки.
Я встал, и, подвинув маму вплотную к отцу, пристроился на свободный краешек диванчика. Мы с отцом, с двух сторон обняли маму, стараясь успокоить её. Отец нашёптывал ей на ухо что-то ласковое, а я со своей стороны гладил её ладони.
К счастью, нам с папой удалось не дать маме сильно разволноваться. Наши объятия, ласковые слова отца, мои нежные поглаживания её рук, в самом зародыше погасили мамину панику.
С маминого лица исчезло тревожное выражение, она обняла нас с отцом, и, не отпуская меня, плотно прильнула к папе, и смачно поцеловала его в губы. Оторвавшись от папы, она сделала то, чего я совсем от неё не ожидал. Она, повернувшись, также плотно прижалась ко мне, и также, с чувством, поцеловала меня в губы. И не так, как мама сына, а как женщина целует мужчину.
Было это чертовски приятно, а ещё, при этом, чувствовать её упругую грудь, которая затвердевшем соском упиралась в меня сквозь тонкую ткань её халатика и мою футболку.
Глядя на всё происходящее действо, отец как-то одобрительно крякнул, и понимающе усмехнулся, а мама повернулась к нему, и со смехом сказала:
— Слушай Коля, а наш сын совсем не умеет целоваться. - Ответ отца меня просто поразил.
— Машуня, любимая моя, так в чём проблема? Вот возьми, и научи. Кто, как не мама, лучше знает своего сына, и сможет научить его правильно вести себя с женщиной. - В ответ на эту его фразу, мама просто рассмеялась. И опять повернувшись ко мне, обняла меня уже обеими руками, буквально впилась
Взаимность это счастье.