Она хмурится, а затем улыбка, которую, я знаю, она ненавидит, мелькает на ее лице на мгновение.
— Мистер Уолтерс! Хватит, пожалуйста. Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь. Это просто еще одна дешевая уловка, чтобы разозлить вашу жену и набрать очки в этой непрекращающейся битве, которую вы двое ведете с той минуты, как вошли сюда. На самом деле, сделайте то, что вы хотели.
— Миссис Уолтерс, кажется, и я ей верю, добросовестно пытается спасти ваш брак или, если это невозможно, по крайней мере, вернуть отношения к дружеским. С другой стороны, ты...
Затем ее голос затихает...
— Давайте попробуем еще раз, пожалуйста, мистер Уолтерс. И, кстати, да, я замужем. Мой муж-футбольный тренер Ли Хай Коммодорс, и он очень сильный, очень большой и очень, очень энергичный.
Клянусь Богом, она поворачивается на стуле и двигает ногами в относительно скромной юбке, так что я ловлю дразнящий взгляд на обтянутую нейлоном ногу, облизывает губы, а затем опускает взгляд на бумаги перед ней.
Мона выглядит так, словно сосет лимон. Я люблю это.
— Мы обсуждали чувства вашей жены после того, как вы узнали, что она не может родить вам детей, и вы отказались рассматривать возможность усыновления, что вы каким-то образом обвиняли ее в этом недостатке в вашем браке и что ваша сексуальная жизнь, казалось, была тем местом, где вы вымещали свои разочарования с ней. Я думаю, что мы говорим о пассивном/агрессивном возмездии. Вы просто отстранились от нее. Как вы думаете, есть ли какая-то обоснованность в ее взглядах?
Я смотрю в пол, чтобы не смотреть ни на одного из них. Все это такая гребаная трата времени, и я не могу дождаться, чтобы сбросить бомбу на Мону. Но я подожду и позволю напряжению продержаться, прежде чем выложу все своей любящей будущей бывшей жене.
— Может быть. Я не психиатр. Оглядываясь назад, да, это было больно. Я был единственным ребенком в семье. Я хотел детей. Я всегда думал, что сочетание мальчика и девочки было бы неплохо. Не думаю, что я когда-либо винил Мону. Может быть, может быть, мысли о сексе заставляли меня немного грустить. Может быть, я не был так горяч к жене, как был бы в противном случае.
Но в основном это было то, что я тратил 80 и 90 часов, семь дней в неделю, пытаясь построить наш бизнес, чтобы дать ей жизнь, которую она, казалось, хотела. И тащить на себе всю тяжесть этой жалкой задницы, своего большого придурковатого любовника. Моего друга. Я знал, что все его внимание сосредоточено на киске, поэтому мне пришлось нести основную тяжесть фирмы, но я думал, что он мой друг. Еще со времен колледжа. Поэтому я работал так усердно, что почти никогда даже не думал о сексе, не говоря уже о том, чтобы у меня хватало на это сил.
Майерс постукивает карандашом по столу.
— Мистер Уолтерс, вы, кажется, не самый самосознательный человек, который когда-либо сидел напротив меня. Под этим я подразумеваю, что я не думаю, что вы когда-либо много думали о своих эмоциях, о том, почему вы чувствуете то, что вы делаете, почему вы делаете то, что вы делаете."
— Что, черт возьми, это значит?
— Не обижайтесь. Это не оскорбление. Вы очень трудолюбивый, целеустремленный человек. Вы давным-давно поставили перед собой цели, нашли любимую женщину, женились на ней, а затем сосредоточили все свое внимание на том, чтобы добиться успеха в своей карьере. Там много мужчин, много людей, таких как вы.
Что касается того, кто вы и почему вы делаете то, что делаете, я думаю, что вы
Было лично со мной!