Джи держала на коленях голову Тины и тихо плакала. Голубые глаза Тины были открыты. Она пыталась что-то сказать, но получалось у неё лишь хрипеть и булькать. Немного-то наговоришься с одной головой, без туловища.
Квинт подошёл к Джи, погладил её по рыжей голове:
— Её тело уже не вернуть. Мы извлечем её матрицу и найдём ей новое. Тина, моргни, если согласна со мной.
Тина моргнула.
Квинт убрал чёрные волосы с её затылка, сделал несколько ловких движений пальцами и извлёк оттуда продолговатый серебристый предмет с красным светодиодом. Глаза Тины потухли.
Отряд и пленный псоглавец загрузились в вездеход и поехали на юг, в сторону Восточной Сатрапии.
Началась оттепель и пошёл мокрый густой снег. Квинт вжал гашетку в пол. Тревога не покидала его разум и сердце. И не зря он тревожился, ведь рыбьи глаза следили за уходящей машиной. Они опоздали лишь самую малость.
Она втянула ноздрями тёплый, сухой лесной воздух. Она хорошо видела в темноте, но глаза ей сейчас были не нужны. Ей хватало и лёгкого, тончайшего аромата, чтобы учуять их сквозь запах хвои и летней травы. Запах самок для гарема Бахтияра. Многих самок. А врагов ещё больше. Они долго шли по следу и вот, уже почти настигли их. Она сжала рукоять топора в левой руке ещё сильнее, подала знак двум своим напарникам: Чёрному и Серому. Те уже и без неё всё понимали, ведь их нюх был ничуть не хуже, а то и лучше чем у неё. Чёрный был главарём их отряда.
Они приблизились к их лагерю, пригляделись. Мягкие и нежные розовые человечки не ждали их. Они пили, смеялись, жили и наслаждались своей никчёмной жизнью. Они настолько ей не дорожили, что даже не выставили караул. Видимо, надеялись, что за Разломным морем их не достать. Думают, что самое тяжёлое уже позади. Расслабились. Глупцы! За Разломным морем не место самкам Уральской Республики. Им место в родной тайге. Она видела сквозь кусты лагерь их похитителей. Сатраповских ублюдков! Они узнают гнев уральских партизан. Их жестокий и праведный гнев.
Она посчитала их. Восемь сидят у костров, едят паёк из консервов. Ещё двое вяло охраняют лагерь, опёршись на деревья и опустив стволы автоматов. Один уже сонно залипает, а второй ковыряется в смарте. Бдительность нулевая. Ещё трое или четверо насилуют своих пленниц в большом транспортёре. Оттуда доносятся женские вопли и стоны, мужские пьяные крики, шум, возня, рычание. Уже не такие громкие, конечно же, как в первые дни. Она была в этом уверена. Ещё человек пять или шесть спало в палатке.
Чёрный подал сигнал и она с яростным удовольствием бросилась вперёд, на врагов. Перекрёстный огонь короткими очередями из пистолетов-пулемётов быстро скосил часовых. Настала очередь трапезничающих. Они даже не успели схватиться за оружие, когда их тела начали
Прадо