стремящегося выскочить из повязки марселевского дрына вниз по шоколадным ногам, лёг щекой на его гладкие, ухоженные ногти.
Жопа трепетала в вышине, Арни задрал тунику и стал стягивать слишком тугие, неподдающиеся труселя, я подрыгивал задом, то ли помогая, то ли мешая ему. Бруно не переставал щёлкать. Краем глаза я увидел, что одной рукой он жмёт на затвор, а второй поглаживает заметно оттопырившуюся ширинку.
Бруно вдруг что-то властно произнёс по-немецки, и к тому моменту уже содравший с моей обалдевшей попки трусы качок схватил меня одной рукой промеж ног, а другой под талию, легко приподнял и отнёс в ванную. Там он пристроил моё слабо сопротивляющееся тело прямо в ванну, животом положив на лежавшую поперек неё дощечку, снова откинул на спину непослушную тунику, пошлёпал меня по булкам, не переставая бормотать "да бэст", смазал дырочку чем-то скользким и приставил к ней что-то холодное. В попку вдруг забила мощная струя тёплой воды, дырка, сопротивляясь, сокращалась, но Анри запихнул шланг поглубже. Живот мой стал раздуваться, я присполз с дощечки, чтоб она не давила на него. Жопа выплёвывала воду обратно, выталкивая шланг, Арни методично запихивал его снова, вода хлестала по ногам, качок включил душ и смывал выплёскивающуюся из нутра воду в слив, пошлёпывая меня по жопе и шепча: "Гуд, гуд гай"... Я почувствовал, что больше не могу вбирать воду, что я переполнен, замычал. Арни просёк это, вытянул из попки шланг, и я разразился мощным, долетевшим до стенки фонтаном. Арни хорошенько всё смыл и стал вытирать меня сзади махровым полотенцем.
Я поднял глаза. В дверях стояли уже абсолютно голые Бруно и Марсель. Штырь Марселя, оказавшийся едва ли не длинней кучеровского, висел в полунапряге, рука Бруно лежала на кофейного цвета ягодице, на лицах обоих застыли глумливые улыбки. Марсель протянул мне рюмку, я замотал головой, Бруно сверкнул холодным взглядом, после чего качок взял меня за волосы и чуть приподнял голову. Рот полуоткрылся, и обжигающая жидкость таки полилась вовнутрь, капая с краешков губ на дно ванны.
Арни вновь сграбастал меня в перекачанные ручищи и поволок в комнату. Маска сбилась на лоб, попка подтекала тонкой, змеящейся по яйцам мокрой змейкой. На подиуме громоздилась гора из диванных валиков, на которую Арни складировал меня; голова оказалась гораздо ниже попы, возвышавшейся теперь над всей композицией, светившей в потолок беззащитной дыркой. Я смутно понимал, что сейчас будет происходить, и попытался соскользнуть в этой груды, член мой, впрочем, стоял. Арни водрузил меня обратно, смачно шлёпнув по жопе; лысый что-то резко велел ему, и через несколько секунд на запястьях моих щёлкнули инкрустированные разноцветными камушками наручники.
— Не бояйся, Макс, только игрушка, только шпиль!
"Шпиль" сразу же выудило из памяти глагол "шпилить". Йа-йа, блядь, вундебах...
В валявшихся на полу шортах вдруг засветился айфон. Марсель участливо вытащил его и поднёс к моему лицу.
Запоздавшая кучеровская эсэмэска гласила: "Тваю попку нужно ебать, Максик!"
Крайнее насилие II: кошмар наяву