воля, я бы тебя... выгнал отсюда! - признался Роман. Ну не должна такая красота прислуживать выпивохам. Даже культурным. Ну не место тебе здесь! Давай-ка... Будь моя воля, я бы тебя... - повторил он.
— Ты бы меня... что? - спросила девушка, и он почувствовал, как её грудь упёрлась в обернувшегося в пол-оборота собеседника.
— А ничего! - шепотом произнёс он, дивясь близкому общению с красоткой. Он явно почувствовал, что настраивается на другой лад.
Острота коротких фраз между ними стала искрить. И казалось, искры вспыхнули даже физически. Груди Тамары, её губы и взгляд вкупе с необычной затравкой беседы были проводниками в другой, запретный, и в то же время естественный в своём проявлении мир.
— Я бы тебя... - повторил Роман и почувствовал, как его орган встал.
Он поцеловал и принялся ласкать красивый и желанный объект, неожиданно оказавшийся так близко, и желание обладать девушкой наконец перевесило всё.
— Ну и лавку ты привёз! - невзначай сказала Тома и снова погладила массивную лакированную поверхность. Она улеглась на неё, внимание девушки оказалось отвлечено, будто поражено, и она отдалась воле случая.
Роман принялся стягивать с себя, а потом и с неё всё, что мешало контакту. Он целовал красотку, а она, сверкая глазами, принялась отвечать тем же. И без того упругие груди набухли и теперь были неотразимы. Такие компактные, они предстали образцом совершенства. И возвышающимся символом желания.
Роман пристроил торчащий орган между раздвинувшихся ног девушки и в очередной раз поцеловал Тому. Невпопад, в порыве страсти. Её реакция была почти аналогичной, она дотянулась губами до его щеки, а рукой погладила стоящий член. Нежно, искренно и с интересом, как только что - лавку.
Роман вошёл, и разгорячённое тело Тамары слегка задвигалось под ним по лавке от его усилий. Упругие формы блистали красотой из-под оставшейся одежды, девушка принялась тихо, но так трепетно стонать, и Роману удавалось вгонять в красотку всё большую часть своего органа. Наконец Тома ощутила, что где-то в её глубине напряжённая матка будто отодвинулась назад, оставляя ещё чуток непокорённого влагалища. В это предоставленное девичьим нутром местечко Роман и кончил, заполнив потаённые уголки чуть показавшейся и наружу спермой.
Страстное дыхание потихоньку улеглось, они расслабленно улеглись на лавку, а Роман, лежа на боку, всё держал ногу на теле Томы, слегка переплетаясь с её ногами. Даже на широкой лавке вдвоём было не уместиться. И вот, отдышавшись и придя в себя, они принялись наспех одеваться.
Ресторан заказал на фабрике всю партию мебели, и одним экземпляром дело не ограничилось. Убранство приняло новый облик.
Зайдя туда спустя порядочное время, чтобы обменяться мнением с персоналом и всё же полюбоваться на свои труды, Роман не увидел в ресторане Тамары. "Может, не её смена?" - сказал он сам себе полушёпотом и обратился с этим вопросом к администратору.
— Тамара, официантка... - отозвалась на его вопрос девушка у стойки. Она ушла в декрет. Потом вернётся. А может, и нет, поживём - увидим.
Роман огорчился, что не встретил Тому и - внутренне содрогнулся. В декрет... Значит, он... "Да нет, мало ли кто у неё был. У такой-то! А при этой жизни - наверняка", - принялся успокаивать он себя.
Но одним он был доволен: такой красоте в пивном заведении не место. И Тамары больше здесь не было, как он того вначале и желал.
Жизнь секретутки (продолжение)