Я готова смириться с тем, чего избежать не в моих слабых силах.
— Что скажешь, Бет?
— Нам дана возможность выбора, но не дано возможности избежать выбора. Я присоединяюсь к позиции Гэйль.
— А ты, Кэти?
— Если нам гарантировано сохранение девственности, то я готова утешиться и этим.
— Осталось узнать твое мнение, Дэниел. Как никак, ты единственный наш мужчина и защитник.
— Никудышный из меня защитник, если я не спас вас. Я так жалею, что опрометчиво открыл им парадную дверь.
— Не кори себя за эту неосторожность, Дэниел. Ты не мог один противостоять четырем сильным мужчинам. И все же я хочу знать твое мнение...
— Из двух ужасов лучше выбрать тот ужас, который раньше закончится.
— Я поняла вас, дети мои. Что я могу сказать, чтобы подвести черту? На нас напали и принуждают нас к тому, что считается большим грехом. Если бы нападения не было, а мы с вами совершили то, к чему нас вынуждает эта дама, - это был бы действительно большой грех. Но на нас напали - и мы все как бы на войне. Есть поговорка, что война все спишет, потому что солдаты безгрешны. В отношении солдат на войне у общества другие требования морали. Думаю, что нам все сейчас следует принять "солдатскую" позицию и выполнить условия сильной стороны. Будем считать, что мы заранее оправданы как солдаты на фронте.
Мы все молча кивнули маме.
— Я призываю для себя и всех вас мужество пройти через это испытание, посланное нам судьбой. Чтобы не произошло, мы должны оставаться любящей семьей. Семьей, единой в своей любви к друг другу.
В этот момент раздались шаги входящих в спальню женщин.
— Какое решение вами принято, Бриджит?
— Нам нелегко далось согласие с вашими требованиями. Но вы имеете наше вынужденное согласие. Вы дали слово дворянской чести и надеюсь, что сдержите его.
— Благодарю вас, Бриджит. Чтобы вы были более уверены в моем уважении и доверии к к вам, мы сейчас освободим вас и ваших дочерей от унизительной привязи к стульям. Но Дэниел - мужчина, и он останется пока привязанным во избежание эксцессов.
Дама дала знак дочерям и те стали отстегиваться пряжки на ремнях, Мама, Гэйл, Бет и Кэти наконец-то смогли встать и размяться.
— Раз мы достигли договоренности, я не хочу чтобы вы, Бриджит, и ваши дочери чувствовали себя моими пленницами. Чтобы разрядить обстановку, я предлагаю всем женщинам выпить по чашечке чая в знак солидарности с тем, что и мою, и вашу семью затронуло одно зло, совершенное вашим мужем. Девочки, - обратилась дама к дочерям, - снимите маски и принесите нам чай.
Когда чай был принесен, Дама сняла свою маску, и мама с напряжением всмотрелась в ее лицо.
— Кажется, я узнаю вас. Вы - Алиса Монтгомери!
— Не могу не признать этого факта. А это мои дочери - Мэри и Анжела.
— Поразительно! Мы же с вами тогда были почти близкими подругами! Просто не могу поверить, что это вы.
— И, тем не менее, это я собственной персоной через столько лет. Я еще раз прошу у вас прощения за столь неделикатное вторжение в вашу жизнь. Но помня вас с самой лучшей стороны, я почему- то была уверена в том, что мы с вами придем к взаимопониманию.
— Честно говоря, когда вы сняли маску, у меня сразу от души отлегло. Я помню ваше благородство.
— Тогда в знак вашего взаимного доверия друг к другу, я хочу уравнять статус наших семей в этой непростой ситуации. На фотографиях, которые мне нужны, будут не только вы и ваши дети, но и
Деньги решают всё