томно сказала она. Не хочешь ли отведать, а? Меня?
И Григорий, окончательно стянув с коллеги трусы, стал откусывать заветные смоченные кусочки, а потом вылизывать колышащийся и возбуждённо подёргивающийся живот дамы.
— А теперь давай, давай, туда! - простонала Галя.
Для её айтишника это была прикольная игра. Перешедшая грань, но остававшаяся игрой, и сексуальное возбуждение так и не охватило его. Это он ей нравился, а не наоборот. Что ж, на вкус и цвет, как говорится...
Что до вкуса, так было что пригубить. И когда Григорий съел всё, что оставалось на животе и промежности, живой стол задёргался и охнул - Галя ощутила, как волна сладостарстия пробежала по телу и тут же где-то растворилась.
Да, в таком соусе роллы и суши никто не ел. Хотя кто их знает, японцев...
Мать