невероятная ярость наполнила Яна, и он начал кричать. "ТЫ, МУДИЛА! ТЫ НИ ХРЕНА НЕ ПОЛУЧИШЬ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ НИЧЕГО ВЗЯТЬ! МОИ АДВОКАТЫ БУДУТ БОРОТЬСЯ С ТОБОЙ ДО КОНЦА!"
"О, я не говорил, что это будет легко. Я уверен, что не будет, но я выиграю... В конце концов", - сказал Малкольм с той же улыбкой на лице. "Уилсон, ты не должен был пытаться изнасиловать Джессику. Если бы ты этого не сделал, ты мог бы стать каким-нибудь знаменитым футболистом, о котором мы бы все говорили. Ты бы смог закончить колледж, и, кто знает, после ухода из футбола, возможно, устроился бы в магазин подержанных автомобилей".
Сбросив улыбку, лицо Малкольма вернулось к своему нейтральному выражению, хотя его глаза стали жестче, чем прежде. "Ты пытался убить Джексона и почти преуспел в этом. Ты использовал Джессику, а потом выстрелил и убил ее. По правде говоря, если тебе не грозит смертная казнь, и тебя каким-то образом досрочно освободят до того, как ты умрешь в тюрьме, будь уверен, пройдя эти тюремные ворота, ты не успеешь сделать первый вдох свободы до того, как умрешь". Малкольм сказал это спокойно, но Ян знал, что Харрис имел в виду каждое своё слово.
Ян Уилсон, будучи тем, кем он был, не собирался показывать страх Харрису. Вместо этого он уставился на Малкольма, и если бы глаза были кинжалами, Малкольм был бы заколот тысячу раз.
"И последнее", - сказал Малкольм, - "Вот. Это для тебя". Он достал запечатанный конверт и бросил его на стол. "Немного чтения поздним вечером".
Малкольм повернулся и подошел к двери, которую уже открыл охранник, и вышел из комнаты, оставив Яна наедине с другим охранником.
Ян повернулся к охраннику и спросил его: "Сэр, могу я открыть конверт?". Чувствуя ненависть к тому месту, где он находился, к тем, кто говорил ему, что он может и чего не может делать. И, в конце концов, к унижению, которое он испытывал, когда просил разрешения прочитать содержимое конверта.
Охранник посмотрел на Яна так, словно тот был куском дерьма, прилипшим к его ботинку. "Да. У тебя есть пять минут, потом я отведу тебя обратно в камеру!"
Медленно он потянулся к конверту и с некоторым трудом - благодаря своим закованным запястьям - сумел открыть его, не сильно повредив конверт.
Сначала Ян не понял, что он читает, а затем, с предельной ясностью, это поразило его. Он издал низкий стон, который становился все более интенсивным и громким. "Нееееееееееет!"
"ВЕРНИСЬ, КУКОЛД! ЭТО ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!"
Он почувствовал, как его схватили за голову и с силой прижали к столу. "Успокойтесь! Если не успокоишься, то получишь хороший удар от моего электрошокера", - пообещал охранник. "Ты слышишь меня!"
"Да. Да. Я тебя слышу!" - пыхтел Ян, пытаясь успокоиться. Но пока он лежал, прижавшись лицом к холодному металлу, в Яне Уилсоне что-то умерло. Он чувствовал, как оно стремительно уходит, пока не выскочило из бытия. Оставив лишь пустоту там, где раньше была его воля. Там, где когда-то была его жизнь, осталась лишь дымящаяся дыра. Даже чувство надежды казалось неуловимым.
Появился еще один охранник и помог развязать Яна. Когда его вели из комнаты, он спотыкался - как старик или сломленный человек. Охранник, который был в комнате во время визита Малкольма, подобрал конверт и бумаги, оставленные на столе. Он быстро просмотрел их.
"Эй, подожди! Это твое. Это результаты анализа ДНК. Разве тебе это не нужно?" - спросил охранник.
Ян мрачно посмотрел на охранника и ответил слабым голосом, пропитанным поражением: "Нет. Не нужно!".
"Разве не ты отец?"
"В том-то и дело. Не я!" - прошептал Ян, его голос
любовь и смерть