мою манду. Каждый день что ли собрался на неё смотреть?
— А разве ты мне её ещё покажешь? – наивно спросил я.
— Ты же уже взрослый, и понимаешь, что мамы не показывают своим детям письки. Если я тебе разрешу ещё посмотреть мне туда, то ты потом меня задолбаешь, будешь каждый день об этом просить. А я на это не готова. Поэтому давай оставим всё как есть.
— Ну, может ещё хотя бы разок? – не теряя надежды, спросил я, - всего один разок.
— Нет, не стоит, - ответила мама.
Однако я уловил еле заметную нотку сомнения в её голосе. Думаю, что она была в принципе не против, но её глодало сомнение относительно того, что я не просто какой-то пацан, а родной сын.
— Ну, мамочка! – ещё раз попросил я, - только капельку глянуть.
— Ладно, больному грех отказать, - согласилась она, - считай, что повезло тебе. Тем более что мою засыху ты уже видел во всей красе.
Я обрадовался невероятно. Сердце вновь забилось в бешеном ритме. На какое-то время я даже забыл про болезнь, так мне хотелось снова увидеть то волшебство, которое спрятано в трусиках любой женщины.
— Раз уж я согласилась, то тогда пусть это будет красиво, - сказала мама и ушла.
Она вернулась минут через сорок. Мама зашла в комнату абсолютно голой. Подойдя к моей кровати, она встала перед моим лицом. Я сразу заметил, что волосы на писе стали гораздо короче, чем были, сама меховая подушечка приобрела четкие контуры – она подбрила её по краям. Была отчетливо видна щелочка, из которой выглядывали сморщенные малые губки.
— Вот так выглядит твоя мама без одежды, - торжественно сказала она, - смотри на здоровье.
— Какая же ты красивая! – восхитился я.
— А в одежде не красивая? – спросила она.
— Красивая.
— А почему тогда ты об этом никогда не говорил?
— Я не знаю.
— Ладно, видимо я было слишком строга к тебе.
Я не стал ничего говорить, а просто пожирал глазами писечку мамы, перебарывая нестерпимое желание уткнуться в неё лицом. А мама всё болтала о чем-то, но я её не слышал.
— Ну, что насмотрелся? – вернула меня в реальность мама, - долго мне ещё без трусов щеголять?
— Мамуль, покажи, пожалуйста, её всю, как ты тогда делала? – робко попросил я.
— Как это? – не сразу сообразила она.
— Ну, так...., - попытался я объяснить, - ты тогда её пальчиками растянула и было всё видно...
— Да что ж такое! – воскликнула мама, - может мне перед тобой её наизнанку вывернуть? Ты и без этого сейчас одеяло своим колом проткнёшь!
Я испугался, что на этом представление закончится.
— Сейчас, принесу стул, а то по-другому не получится, - согласилась мама.
Она вернулась со стулом, который был гораздо больше табурета, стоящего рядом с кроватью. Мама уселась и поставила на него ноги, разведя их в стороны.
— Что я творю! – тихо произнесла она, и как прежде растянула края писи.
Снова я увидел розовую материнскую пещерку. Она была прекрасна! Хоть я уже всё это однажды очень внимательно рассмотрел, я всё равно не мог оторваться от этой красоты.
— Наверное, хватит, - сказала мама и встала.
— Можно её потрогать? – осмелившись, спросил я.
— Потрогай, - подошла вплотную ко мне мама.
Я погладил ладошкой по упругим волосикам маминой писи. Было как-то по-новому, волнительно. Она отстранилась. Только сейчас я заметил, что сосочки маминых грудей затвердели и торчат, словно две вишенки.
— Понравилось? – спросила мама.
— Очень понравилось!
— Вот и молодец. Ты там не наспускал ещё, пока я перед тобой
Подвал высотного дома