полиция будет спрашивать, не говори, что тебя толкнули, я слышала, как они говорили между собой, что это тяжкое преступление, если ты упал не сам. Ещё, они сказали медикам сделать анализ, на содержание алкоголя. (Надо отметить, что с алкоголем я дружу, даже много выпив, алкотестер показывал всегда низкий результат). Я уже несколько лет здесь живу, и знаю, чем это закончится, но мы с отельером, договорились с персоналом больницы об отрицательном анализе на алкоголь. Директор испугался тоже, у него это уже не первый случай с падением, но тяжёлый впервые, и он не хочет потерять лицензию. Тебя, скорее всего завтра выпишут, он готов оставить тебя на месяц в отеле за его счёт, я с детьми тут буду жить до августа, мы договорились, поскольку тут и наша вина, забрать тебя к себе, ведь ты практически с одной рукой остаёшься. Провинившиеся дети и я готовы тебе во всём помочь.
Я слышал, о чём она мне говорит, но мозг опаздывал с обработкой информации, прикрыл глаза, и пытался переварить услышанное, её голос низкий, грудной ещё и убаюкивал. Так как я лежал молча, с закрытыми глазами. Она приблизилась ко мне, приложила ухо к моему носу, и я почувствовал запах женщины, лёгкий, аромат антизагара, и еле уловимый какого-то парфюма. Она тихонько прошептала
— Олег?
— Да! – ответил я.
— Тебе плохо?
— Ну если честно, то не совсем.
— Не совсем хорошо, или не совсем плохо?
— Не совсем хорошо.
Тут она нажала на какую-то кнопку на стене, и через несколько минут в палату вошла медсестра, Лена ей что-то сказала по-турецки, и повернувшись, ко мне сказала, что сейчас мне сделают укол и я просплю до утра, она поедет в отель, а завтра приедет с утра проведать меня и когда приедет полиция, будет переводить. Ещё она спросила, нужно ли мне что-то, я попросил помочь встать, чтоб сходить в туалет. Она начала говорить, что мне нельзя вставать, ко мне подключена капельница, и датчики, сейчас она поможет мне, принесёт утку. Если честно, никогда в жизни, не ходил в утку, даже в армии, после ранений, я всегда сам, по стенке, ползал в туалет. Лена принесла утку, и приподняв укрывавшую меня простынь, взяла мой член в руку и направив, в горло утки, сказала: «Давай, родненький!» Мне очень хотелось писять, но было стыдно, но всё же организм победил мозг, когда я закончил, женщина убрала утку на стол, взяла с полочки салфетку, и выдавив из уретры несколько оставшихся капель, обтёрла головку от остатков мочи. При этом она это делала так, как будто занималась этим постоянно. Я был удивлён, если бы не слабость и боль, я бы спросил об этом, но тут пришла медсестра, сделал мне укол, и я мягко провалился в сон.
Проснулся я уже, когда за окном щебетали птицы, и яркое солнце пробивалось сквозь жалюзи. Слегка повернув голову, я увидел всё вчерашнее семейство в полном составе: Лена, Никита, девушка. Они говорили о чём-то шёпотом, но тут девушка, увидев, что я открыл глаза, толкнула маму и показала глазами в мою сторону. Лена метнулась ко мне:
— Привет! Как спалось? Как самочувствие? Это мои дети – Никита, Даша.
Даша с Никитой подошли к кровати и упав на колени искренне, со слезами в глазах стали просить прощения за вчерашнее, и я опять в душе удивился, их естественности.
— Не надо стоять на коленях, встаньте, иначе я обижусь.- сказал я – Мы вчера с вашей мамой уже обо всём договорились, я же на вас никакой обиды не держу.
История одного путешествия ? 2.