лажа. Ты точно знаешь наверняка, что даже в пьяном бреду, будучи охуевшим от спермотоксикоза, я никогда не изнасилую женщину. Я тогда поддакнул тебе, не хотел спорить и что-то выяснять. Но теперь уж раз разговор зашёл, я тебе поясню, как друг ты гавно. Тебе было важнее забавляться с моей женой и выставлять её как шлюху всем напоказ, чем проявить себя как друг.
— Но когда я... ну это... Ирину, я не знал, что она твоя жена, и ты сам лоханулся, мог всё это предотвратить. А потом Аллой ты тоже с удовольствием пользовался.
— Отмазки твои слабые, никчемные. Если у тебя остались хоть какие-то мозги они тебе пояснят, что по отношению ко мне ты вёл себя не как друг, а как последний гандон, мразь. Ты хотел продолжать ебать мою жену и ебал с удовольствием, продолжая подпаивать возбудителем, чтобы не соскочила. Друг, бля! Потом ты никогда не признаешься – сколько ещё времени ты держал мою жену – твою коллективную шлюху для утех, на возбудителе и наркотиках. Сраная ты мразь, залез грязными сапогами в чужую жизнь, и топтался там, зная что топчешься по жизни твоего друга. Но разве я тебе предъявляю претензии? У меня их нет. Я только объясняю тебе какой ты друг – полное гавно. Мне на тебя насрать, живи как можешь. Претензии к тебе у Ирины...которой ты реально поломал жизнь. Теперь она хочет сломать жизнь тебе. По-моему справедливо. Не знаю, как у неё это получится, не собираюсь вмешиваться – ни мешать, ни помогать.
В трубке раздались гудки, Олег не выдержал силы фактов относительно своей личности, возражения у него закончились. Ирина, стоя у окна, внимательно слушала этот разговор. И хотя Олега слышал только я, из моих ответов, картина беседы ей была предельно ясна. Жена поняла из этой беседы главное – я поддерживаю её, и презираю вместе с ней её насильника, моего друга. Она медленно, неуверенными шагами, подошла ко мне опустилась на колени и обняла мои ноги,
— Боже, что же я наделала! Полжизни готова отдать, чтобы вернуть твою любовь! Этот сраный Олег, тварь, с помощью химии сделал из меня животное!
Во мне шевельнулись чувства...жалость, переходящая в нежность. Олег мне напомнил, что мои неадекватные действия в то время, когда Ирину привезли на хату, дали ход событиям именно такой... когда я мог всё остановить, и ничего бы не было. На синяков, что отобрали Ирину у парней на улице, я мог напасть и перещёлкать как щенков. Но и тут я тормознул. Я несомненно мудак! Чувство вины перед Ириной возобновилось с новой силой, червяк стал выдавливать значимость факта, что моя жена блядь, переёбанная всеми мужиками массива. Ведь виноват в этом я, не меньше чем Олег. С него, что взять – контуженый вояка, остался безжалостным на гражданке. А я долбанный тормоз, надломленный войной, просрал жену. Просрал я, а виноватой является она. Бред! Стыд-позор! Моё счастье, что она об этом не знает.
— Любимый дай мне любое испытание, я его исполню, только не бросай меня! Просто скажи и я сделаю всё, что ты хочешь...в постели, на кухне, в жизни...иначе зачем мне жить! Мне нужен только ты...один...и больше никто! Ты единственное светлое пятно в моей бляцкой жизни. Я растоптана, раздавлена... я уничтожу эту тварь!
— Поднимись, пожалуйста, Ирина! Я тебе не хозяин на коленях передо мной стоять, а пока что муж.
Я помог ей подняться и обнял жену, она положила голову мне на грудь, прижалась ко мне всем телом, крепко обняв за талию. Я испытывал к ней любовь
Танюшка-игрушка. Часть 2