— А что Антон Сергеевич, ваша супруга Анна Михайловна знает, что вы участвуете в оргиях с проститутками? А вот мы ей покажем ваши видеоматериалы, которые вы моей жене показывали? Что она на это скажет?
— Пожалуйста, отпустите меня. Я не причинил вреда вашей жене. Я признаю, что обознался и глупо себя повёл.
— Да кто ж тебя держит, Антоша. Надо ли говорить о том, чтобы ты обходил мою жену десятой дорогой и рот держал на замке, но стёр видеоматериалы у своих друзей. Если не сделаешь, то быть тебе по-настоящему опущенным. Я понятно объяснил твои задачи и перспективы?
— Да, всё понятно. Я всё сделаю, удалю материалы у друзей для их же безопасности, когда будем выпивать в бане. И вы меня не увидите больше. Я могу пойти?
— Иди. Всё сделаешь, как обещал, я тоже удалю материалы с тобой.
Антон подорвался, и выскочил из туалета, как ошпаренный, не осознавая, что он весь в моче и сперме, на ходу вытираясь салфеткой, любезно оставленной моей женой. Ему самому решать свою судьбу. Взрослый семейный человек, а почему-то посчитал, что можно вот так обращаться с женщиной, пусть даже проституткой. Я вернулся за стол. Иринка уже меня заждалась.
— Ну слава богу, а то я уже думала, что ты не остановишься на этом. Я видела, как этот чувак, пулей вылетел из кафе, в непотребном виде, прыгнул в свою машину и по газам.
— Ты довольна, Ириша?
— Конечно! Отсосала у любимого мужа. Чего ещё желать?! Ты у меня крутой! Вот чем я довольна. Мне с тобой ничего не страшно. За тебя вот только страшно, как бы до криминала не дошло. Уж больно ты у меня суровый.
— Но там в спорткомплексе, по-другому было нельзя, нужно было тебя защитить. Потом себя обезопасил видеоматериалом – с таким компроматом никто не дёрнется заявлять или предпринимать ответные действия. Теперь расклад другой – жертвы шантажа поменялись местами с шантажистами. А с этим кренделем без криминала обошлось. Прикинь, он Антон. Два Антона за день обезврежены. Он просто дурак.
— Да, точно я вспомнила, его зовут Антон. Их было пятеро дружков из Питера. Какие-то важные бизнесмены или депутаты.
— Ты всех кому сосала помнишь по именам?
— Нет, просто некоторые врезались в память. Мало кого помню.
— Ну честно скажи, без обид – приятно иногда вспоминать некоторые оргии?
— Честно скажу, вспоминать особо нечего – весь этот период, как один длинный сон – меня ебут, я кончаю, они кончают. Ловила кайф, конечно – помню: орала от страсти и наслаждения, кончала беспрерывно. Хотела и получала. Краёв, берегов не видела. Мне всё это нравилось. Нравилось, когда ебали и стояли в очереди, когда кончали в рот, всё это было настолько кайфово, настолько сладко, что у меня и мысли не было соскакивать с блядства. Меня заводило, когда восхищались и засосы ставили на ногах, на груди, на шее. А потом когда отпускали, пыталась сообразить, как я тебе покажусь. Я тупо тебе врала про месячные. А потом, когда тебе стало похер, я даже не спохватилась, что это знак, что надо остановиться и что-то придумать. Куда там – ебаться хотелось, так, что не было сил думать о своей реальности. Мне нравилось моё блядство, оно приносило море удовольствия, когда ебут – это сладко, это кайфово, про тебя во время оргий и не вспоминала. Только потом, когда ебля заканчивалась, иногда думала – к чему это приведёт. Но это была нерешаемая головоломка. Да и похер уж теперь. Главное это то, что сейчас. А
За свои поступки нужно отвечать