— Лена, Леночка, как ты? Ты слышишь меня? Слышишь? - встревоженный голос Сергея.
— Это пиздец мужики! Второй раз уже такое. Нужно врачей вызывать, наверное. Мне не нравится ее реакция, - деловитые интонации Миши.
— И что ты врачам расскажешь? Заебали бабу на троих до потери пульса? И что значить второй раз? - визгливый истеричный крик Ромы.
— В туалете, когда я проверял растянутость её анального прохода и после ебли дрочил ей клитор, она вырубилась...
— Почему нам не сказал? - слышно по голосу, что Рома закипает.
— Она же может больна чем-то, может сердце у нее или еще что. Может ей нельзя то, что она хочет. Что мы делать будем, если она откинется? Топить, закапывать? Ты охуел Миша? - Рома наезжает на Михаила Петровича все сильнее, а я как рыба ловлю воздух губами и не могу сказать ни слова. Язык ватный. В голове туман, по перепонкам в ушах изнутри бьют огромные, как хуи, барабанные палочки, и хочется то ли спать, то ли есть. Нет!!! Меня сейчас вырвет...
— Не зарывайся, Рома! За языком следи. Ты помнишь, что сказал, перед тем как она отрубилась? - вмешивается в их ссору голос Сергея.
— Лена, ты меня слышишь? - это тоже Сергей, и уже повернувшись ко мне.
— Меня вырвет... - я говорю, и тут же чувствую, что ужин из ресторана поднимается вверх по глотке. Я успеваю зажать двумя руками рот и нос, а Сергей хватает меня в охапку и бегом несет в ванную. Миша тоже рядом, открывает ему дверь.
— Блюй!
Я вижу спасительную гладкость мраморного пола в его ванной и перестаю сдерживаться. Пережеванные куски салата, овощей и сыра, вперемешку с мясом в обильном желудочном соке вырываются из меня на пол. Но мое тело и даже тело Сергея тоже в блевотине. Запах кислый и даже свежий. Значит ужин был не так давно и пища остановилась где-то в верхней части кишечника. Сережа протягивает мне стакан теплой воды.
— Пей! Маленькими глотками. Будет тошнить еще, не сдерживайся. Блюй. Персонал все уберет. Миша, набери нам ванну. Она в душевой стоять не сможет. - Сережа распоряжается, как генерал, но возится со мной, как папочка. Миша очень напряжен и расстроен. Меня тошнит еще пару раз. Сережа считает время между приступами рвоты. После последнего глотка воды прошло пять минут, и у меня в желудке все спокойно.
— Сергей, что это? Нужен врач? Могла она отравиться?
— Могла. У неё был свой заказ, мы этого ничего не ели. Мало ли, тот официант-придурок мог из унитаза водички ей плеснуть или пальцами в грязной жопе поковыряться и в тарелке их помыть, сука! Придушил бы его... А может и другое что. Врач нужен, Миша. Но Рома прав, нужен такой, который все выслушает и не охуеет при этом, как тот официант... Есть кто на примете?
— Идея есть. Человека нет. Срочно нужен?
— Я присмотрю за ней. Воду выключи, нам хватит, чтобы отмыться. Сейчас вроде она стабильна. Хотя бы в течение несколько часов нужно, вдруг, правда, что с сердцем? У тебя сердце больное? - спрашивает меня Сергей.
Я по прежнему в его объятиях у него на руках. Сам он сидит со мной на кресле и держит руку на пульсе. Я мотаю головой и выдавливаю из себя слабое отрицание, мол, нормальное сердце у меня. Сережа говорит, что сейчас мы помоемся. Они вдвоем с Мишей аккуратно погружают меня
случай в лагере.