образом свою сестру, Астрид потянулась за маленьким хлыстом со множеством ремешков и начала довольно мягко охаживать, — скорее даже шуршать, — им по ягодицам Джемаймы. У нее не было никакого желания причинять девушке боль, она хотела лишь дать ей почувствовать первые позывы жгучих кончиков, этих крошечных узелков на концах ремешков, кусавшихся подобно пчелам.
— Оооооууууу! — Джемайма слышала, как ее собственный приглушенный голос эхом отдается у нее в ушах. Ее спина была крепко прижата рукой сестры, попка извивалась и дергалась, в то время как кончики, будто острые жала, казалось, проникали повсюду между ее половинками и иногда даже ниже, чтобы уколоть ее юную киску. Это не причинило ей и вполовину той боли, какую она думала, но это было самое необычное ощущение, от которого ее нижние полушария запылали, когда вновь и вновь — и время от времени с чуть большей силой — ремешки кружились и змеились вокруг ее приподнятой вверх восхитительной попки.
— А теперь, мисс, я намереваюсь познакомить тебя с прекрасной плеткой-шестихвосткой, чтобы отполировать тебя, — заявила Астрид, которая была в восторге от того, какими очаровательными оттенками цвета клубники со сливками наливалась благодаря ее усилиям юная девичья попка. «Джемайме совсем не повредит, если она хорошенько разогреется», — внезапно, и ни в коем случае не вопреки своему здравому смыслу, решила она, поскольку знала, что может обращаться с ремнями так же деликатно, как и с любым другим подобным инструментом, и так сильно, как только можно пожелать.
— Н... ннн... ннннннггггг! — из-под подушки доносился приглушенный крик Джемаймы. «Шшшшшшш!» — вновь и вновь шуршали ремешки, заставляя бедра девушки восхитительно дергаться, в то время как по всему ее задку расплывались розовые пятна. Ее колени дрожали, лицо стало пунцовым, а грудки, казалось, набухли, пока острые кончики напрягшихся сосков не стали почти протыкать хлопок ее тонкого платья.
— Прими их, юная мисс... ну давайте те же... еще парочку шлепков! — нараспев проворковала Астрид с очаровательной улыбкой на своих устах. Не успела она их сделать и тем самым довести попку сестры до полного розового сияния, как начала действовать далее со всей той скоростью, которая, как она знала, требовалась в подобных случаях. Вытащив кляп изо рта рыдающей Джемаймы, она растянулась рядом с ней на кровати, которая, будучи узкой, заставила их лежать очень тесно друг к другу.
— Ооооохх! — всхлипнула девушка, в то время как Астрид, обхватив ее разгоряченную попку, крепко прижала ее к себе так, что их груди соприкоснулись, а ее рот мягко заглушил крики сестры. Джемайма, чувствуя себя придушенной и все еще извиваясь от жжения, тихо всхлипывала в рот Астрид, в то время как та забралась рукой далеко под ее попку, чтобы пощекотать и подразнить ее киску.
Юная леди чуть булькнула одними губами, — теперь ее охватило сразу столько разных ощущений, что ей стало еще жарче и головокружительнее. Мало-помалу, когда настойчивые и очень убедительные пальчики Астрид шевелились и пока ее язык мягко извивался во рту Джемаймы, девушка начала мелко дрожать, стонать, а затем, когда свободной рукой Астрид расстегнула ей манжеты, ахнула и вцепилась в нее.
— Ну вот, дорогая, ну вот и хорошо... Разве сейчас тебе не приятно? — успокаивала ее Астрид. — Чуть приподними ножку, дорогая, чтобы я могла получше ощутить твою киску. Вот так! Оооо, какая она влажная! Не бойся, глупышка, потому что я собираюсь сделать так, чтобы произошло что-то очень и очень хорошее. Ах, теперь я чувствую твой клитор. Какой очаровательный маленький бутончик! Мне потереть его еще, пока я буду держать
Странные подруги, или весенние приключения в Текстильном.