не заметила, как вода в ведре начала пузыриться - можно было не опускать ладонь - по количеству густого пара было понятно, что пора выливать кипяток в тазик.
Красавица выключила газ и предусмотрительно накрыла ведро крышкой - еще одна процедура ждала своей очереди перед купаньем. Люба взяла со стола стеклянную банку с желтоватым настоем и розовую спринцовку, с этими предметами она прошлепала босыми ногами в прихожую и встала на металлическое дно тазика; присела, раздвинув колени, и поднесла кончик спринцовки к трепещущей розовой промежности. Люба боролась, отказывалась признавать собственное удовольствие от элементарной гигиенической процедуры, но как только пластмассовый наконечник прикоснулся к раскрытым лепесткам, по телу прошла крупная дрожь. Плоть требовала облегчения, это уже не поверхностные, бездумные позывы мальчишеского тела, здесь другое, куда более мощное чувство, сродни тяжелого маховика, который если и раскрутишь, то уже ни за что не остановишь. И этот маховик плавно приходил в движение.
Пальцы надавили на грушу и теплая струя упруго проникла в канал влагалища. Люба от остроты ощущений едва не потеряла равновесие. Привычная процедура теперь доставляла немыслимое наслаждение изголодавшемуся телу. Женщина сделала глубокий вдох и еще раз надавила на грушу, новая теплая струя ударила в глубину и желтая вода хлынула в тазик. Стоило не малого труда, чтобы удержаться от соблазна, Люба закусила губу и отправила в себя остатки раствора, а когда желтая жидкость вытекла из влагалища, она встала и отправилась за ведром. В этом состоянии даже повседневное купание являло собой немыслимое искушение. Хотелось плюхнуться попкой на дно таза, пошире расставить ноги и сладко потереть зудящую, свежепостриженную область. Еще недавно казалось, что она избавилась он навязчивого желания, покинув мальчишеское тело, но накопленная неудовлетворенность настигла и тут.
Люба собрала волосы в хвост и сделала очередной решительный вдох, она гнала мысли, но от прикосновений гладкого кусочка мыла к бархатистой коже с воспаленными рецепторами в глазах все поплыло. Жажда все нарастала, плоть неотступно требовала повиновения и женщина сдалась, она уже мысленно согласилась после купания достать свое силиконовое сокровище и уже в кровати предаться самоублажению. Вдруг стало легче, будто капризное божество - либидо - приняло уступку и вознаградило ее передышкой. Люба теперь даже осмелилась провести мыльной рукой по набрякшим половым губкам, оттянула их поочередно и смыла пенку, смешанную с маслянистыми выделениями. Состояние душевного равновесия было под угрозой, казалось, требовательная плоть вот-вот нарушит условие перемирия.
Наконец, женщина выплеснула на себя последний ковшик чистой воды, слегка остывшей в эмалированном ведре, и прямо так, не вытираясь, выступила на дощатый пол. Капли сбегали по ее коже и образовывали лужицы под ногами, в упоении от внезапно нахлынувшего чувства свободы Люба прошла в свою комнату, влезла мокрой рукой в шкаф и вытащила на свет фаллоиммитатор. В груди приятно затрепетало, по телу прошла дрожь от предвкушения. В этом состоянии, с бессмысленным взглядом она прошла к кровати и мокрая забралась на скрипучие пружины. Первым же делом Люба расставила бедра, капельки еще сбегали по коже на постель, но самым сырым местом была ее девочка: темно-розовая, разверзнутая, гостеприимная и отзывчивая.
Даже прикосновение кончика пальца к нежной области бедра возле щелки вызывало нестерпимое наслаждение, Люба жаждала и при этом боялась выпустить джина из бутылки. Испытывая собственное терпение, она облизнула красную сливовидную головку искусственного члена, вобрала ее в рот, чтобы одарить вязкой слюной и в этот момент ее внимание привлек частый стук по стеклу. Люба прислушалась - стук повторился, частый и звонкий, как барабанная дробь. Нехотя она поднялась с постели и прошла в кухню, откуда слышался этот непонятный звук. Вдруг
Рукопись II. Язычник. Главы 1-3