не только секс, секс и еще раз секс! Это все, о чем ты думаешь?
— Нет, дорогая, чаще всего я думаю о том, чтобы просто заняться сексом. Больше секса потребовало бы довольно большого количества воображения, - задумчиво прокомментировал я. Это было довольно давно, и даже тогда это было... почти местный ремейк "Обиды" - без всяких волос на голове.
Я был только отчасти рад этому. Мне не нравились волосы во рту, но я не возражал против этого, когда мы впервые поженились семь лет назад – у неё была великолепная белокурая грива, которую мы оба любили, чтобы я держался за нее, когда мы занимались любовью по-собачьи. Потом эти волосы стали слишком немодными для ее работы, и все. Однажды, вскоре после того, как она начала работать в архитектурной фирме офис-менеджером, этот великолепный золотой водопад был заменен стильной деловой короткой стрижкой, причем без какого-либо предупреждения. Мне не очень нравилась её короткая стрижка, но я знал, что лучше этого не говорить. Если бы я хотел начать Третью мировую войну, было бы проще просто указать, что короткие, обтягивающие юбки деловых костюмов, которые она тщательно выбирала в Интернете в то же время, делали ее задницу толстой.
Это означало, что больше не нужно было нежно дергать ее за волосы, когда я входил в нее сзади. С другой стороны, это было не так уж и важно, так как количество толчков также резко сократилось, поскольку быть на четвереньках, когда мы занимались любовью, стало для нее слишком "животным и унизительным". Я был удивлен. От этой позы она испытала множество потрясающих оргазмов.
Я вытащил телефон из кармана и посмотрел на время. Осталось двадцать пять минут - отлично, мы точно уложились в график.
Кили увидела, что я смотрю на телефон, и повернулась, чтобы уйти.
— Стой, - позвал я. - Я хочу сфотографировать тебя в начале путешествия.
Вид был довольно живописным. Она стояла под большой арочной вывеской, приветствующей людей на пирсе T. H. E., очаровательно выглядя в своем небесно-голубом платье, ее прекрасное лицо было затенено большой соломенной шляпой с широкими полями, ее красно - белая лента мягко развевалась на ветру. За ней был лайнер, на который мы должны были сесть.
— Поторопись! - увещевала она, когда я сделал пять ее снимков, четыре из которых она закрыла рукой лицо, пытаясь помешать заблудшему зефиру (это ветер ребята, зефир – теплый западный ветер, а не Петров или Баширов, под видом продукции фабрики “Красный октябрь” пытающиеся снова навредить англичанам) попытаться украсть ее шляпу и убежать. Ее юбка слегка задралась, обнажив стройные бедра, и я вздохнул. Я буду скучать по тому, чтобы оказаться между ними. С другой стороны, не быть между ними стало нормой, и то, что у меня не было секса, было неприятно. Я надеялся, что этот круиз изменит это.
Она взглянула на часы на своем запястье, дорогие, которые она купила онлайн в качестве моего подарка ей на день рождения две недели назад - сразу после того, как она выбрала и оплатила этот круиз. Ей повезло, что она это сделала, так как я вообще ничего ей не купил - в то время я был в некотором "раздражении".
— Давай! - крикнула она.
Я взглянул на свой телефон - прошло еще пять минут. За двадцать минут до того, как доски трапа будут втянуты на корабль. Идеальное время.
— Иду, дорогая, - отозвался я, когда она взяла свою сумочку, и я собрал три чемодана вместе за ручки.
Когда мы приблизились к ближайшей сходне, мой телефон зазвонил. Я остановился и нажал кнопку.
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое