нужен дом с белым забором из штакетника. Я хочу всего этого, Чейз.
Я сидел и слышал слова, но мой растущий гнев не позволял им проникнуть внутрь. Я снова посмотрел на Юджина.
— А как насчет Бев? Я думал, у вас с ней что-то происходит. Ты просто собираешься бросить ее?
— Чейз, она встречается еще с двумя парнями, кроме меня. У нее нет ко мне настоящих чувств. Когда я сказал ей, что мы больше не сможем видеться, она просто сказала: "Хорошо", и все.
Я сидел, все еще не веря своим ушам...или глазам.
— Чейз, я знаю, о чем ты думаешь, и ты ошибаешься. Мы с Джином не спали вместе. Мы даже не целовались до вчерашнего вечера, но мы работали вместе, и чем больше времени мы проводили друг с другом, тем больше у нас было общего. Мы оба хотим от жизни одного и того же.
— Чейз, я все еще хочу, чтобы мы с тобой были друзьями, только не с привилегией.
— Я тоже, Чейз, - с готовностью добавил Джин. - Я очень надеюсь, что это не повлияет на нашу дружбу.
Я никогда не был тем парнем, который мог бы спокойно сидеть и обдумывать все нюансы ситуации, прежде чем что-то делать. Я был реакционным парнем и обычно следовал тому, что подсказывало мне мое чутье в данный момент. И в этот момент все, что я мог видеть - это друга, которому я помог, и мою девушку, вонзившую мне нож в спину. Это было предательство, и это причиняло боль.
— Надеюсь, вы двое будете очень счастливы вместе, - ехидно выругался я, вставая. Я вытащил десятку и бросил ее на стол.
— Я сам заплачу за свое гребаное пиво, - сказал я так ядовито, как только мог. - Никогда больше не называйте меня своим другом. Не звони мне, не заходи. Я больше никогда не хочу вас видеть. И, Джин, если ты когда-нибудь попытаешься связаться со мной или приблизиться ко мне, мне все равно, насколько крутым ты себя считаешь, так что помоги мне Бог, я вышибу тебе все мозги.
— Чейз, подожди, пожалуйста... - крикнула Мел, когда я уходил.
Я услышал, как Тони окликнул меня по имени, спрашивая, что случилось, когда я уходил, но я не ответил ему. Я должен был выбраться оттуда.
Я не мог поверить, что мои глаза слезились, когда я ехал домой. Я никогда раньше не плакал из-за женщины. Ты, большой малыш, хватит плакать. Она еще та сучка, - сказал я себе. Вернувшись домой, я бросился за холодным из холодильника. Я выпил не так уж много из того, что оставил.
Я не мог поверить, как сильно мне было больно. Я сделал пару глотков пива, в то время как мой разум кружился в бесконечном хаосе. Должен ли я бороться за нее, подумал я? Должен ли я вернуться и сказать ей, что люблю ее...любил ли я ее? Я знал, что мне нравится заниматься с ней сексом, но было ли это то же самое? Должно быть, иначе почему бы мне было так больно. Но если бы я это сделал, смог бы я действительно пройти через это? Могу ли я дать ей все, что она хочет? Это был вопрос на сто долларов, и, по правде говоря, я не мог на него ответить.
Наконец, после еще двух кружек пива и бесконечного моря вопросов, на которые не было ответов, я задремал в своем кресле. На следующий день у меня была работа, но в ту пятницу, выйдя из офиса, я сделал то, чего не делал
ПОЕЗДКА НА ДАЧУ