сказала ты и я, уловив привычную интонацию, засеменил в комнату и прыгнул в заветный угол на кровати, где ждало вечно неприбранное одеяло. Высунув морду, я увидел, как ты тоже пошла на кровать, да вместе с тем, кто источал новые порции непривычных запахов. А потом рядом, у меня под боком, на непокрытом пространстве началось нечто невообразимое, многоликое, то шумное, то затихающее, и такое насыщенное... Удивлённо глядя из укрытия, я видел, как ты оказывалась то сверху, то снизу, и слова твои, переплетаясь с репликами пришлого голоса, то становились громкими, резкими, то нежными и кроткими, а то переходили в стон. Со мной ты никогда так не общалась... И этот невероятный, непонятный и какой-то чуждый клубок тел, торчащих человеческих лап, смятой одежды, реплик и вздохов нужно было разрушить. Нет, я не дам тебя, моя хозяйка, пропасть в нём!
Я высунулся, а ты даже не заметила. С этим точно пора кончать! И я кончил.
Выпустив для верности когти, цапнул взбудораженно шевелящиеся незнакомые ноги, что тянулись между твоих, родных, о которые я столько раз тёрся. А эти - точно чужие, долой их! Некто поверх тебя взбрыкнул, вскрикнул, почти перевернулся, но я успел хорошенько так пройтись по его наглой майке на спине, дабы неповадно было. Клочок повис у меня в зубах, а оторванный край стал болтаться в порыве прерванной страсти. Так ему и надо!
Некто облачённый в майку развернулся и привстал. Мы встретились с ним взглядом.
"Что ты на меня так смотришь? - породисто зашипел я. - Не тронь! Это моя хозяйка, моя. А я - её хозяин!"
Американская пленница