45 в состав комбината вошла ниточная фабрика, эвакуированная из Ленинграда. Во время войны на предприятии выработано для фронта 410 млн. м тканей повышенной плотности. В 1952 вступила в строй третья прядильная фабрика. Комбинат оснащен новой техникой, в основном отечественного производства. Выпускает различные хлопчатобумажные ткани: ситец, сатин, мадаполам и др. Награжден орденом Трудового Красного Знамени».
Турсунов сложил газету и добавил:
— Видал? Крупнейшее хлопчатобумажное предприятие СССР! Но самое главное – это люди. В годы войны Шаахмед Шамамахмудов и его жена Бахри Акрамова взяли на воспитание восемнадцать детей и воспитали их достойными людьми. Про этот подвиг, по-другому и не скажешь, даже фильм сняли: «Ты не сирота». И еще.
Он убрал газету и достал спрятанную между книг фотографию.
— Это – Мастура Султанова, моя соседка.
С фотографии на Вовку смотрело крупное щекастое лицо молодой женщины в сетчатой темной кофте и пестром платке на шее. Она смотрела в вполоборота и улыбалась, а по спине струилась грива темных волнистых волос.
— Правда, красивая? – вздохнул Турсунов.
— Красивая! – вздохнул в ответ Макаров. – Только имя какое-то странное – Мастура.
— Ничего странного! – обиделся милиционер. – Обычное узбекское имя. По-арабски означает «целомудренная».
Он отобрал у Вовки фотографию и снова спрятал ее между книгами – Алишером Навои и Хамзой Хакимзаде Ниязи.
— Сейчас завтракать будем, – сухо сказал Турсунов. – Тебе сливки или молоко?
Но за столом Алимжан Турсунов снова улыбался. Он сам наломал лепешек, подставил Вовке пиалушку со сливками, сам налил чая из круглого фарфорового чайника.
— А часа в два я поведу тебя есть плов. – сказал милиционер. – У меня на примете есть одно место, где делают фантастический плов. Кстати, я не так давно был в Москве, друзья пригласили в ресторан на плов...
Тут Турсунов поморщился, словно съел лимон целиком.
—... так этот плов был похож на рисовую кашу, которую дают больному диареей. А сейчас пойдем искать покупателя на твой дом. А, может, ты останешься в Ташкенте? У нас – много русских. Тебе не будет скучно.
После завтрака Алимжан надел светлый пиджак, ослепительно белую рубашку с темно-синим галстуком и синие же тщательно отглаженные брюки и взял портфель с документами на дом. Вовке же ничего не оставалось, как надеть одежду, в которой он оказался в Ташкенте – темном костюме, кепке и коричневых ботинках. «Ты, главное, молчи», – посоветовал ему милиционер. – «Молчи, и улыбайся. У тебя это здорово выходит. Говорить буду я».
Далеко идти им не пришлось. Они прошли вдоль арыка по улице, мощенной булыжником, и свернули в пыльный переулок. Затем Турсунов постучал в ворота одного из домов, и им открыла девушка с фотографии!
— Здравствуй, Мастура! – торжественно сказал Алимжан. – Разве ты не на фабрике?
— У меня сегодня отгул, – скромно потупясь, ответила девушка. – У тебя дело к отцу? Он снова просрочил патент?
— Нет, с патентом у него все в порядке. Он не раздумал покупать дом? Товарищ Макаров продает.
— Тогда вам с Макаровым действительно надо к отцу, – сказала Мастура, отступая в сторону. – Проходите, уважаемые!
Фотография сильно состарила Мастуру. Нам, на клочке картона, она выглядела лет на тридцать, а в жизни ей было не более двадцати. По узкой, покрытой мелким щебнем дорожке парни прошли в глубину двора, девушка щла сзади, Макаров все оборачивался, а Мастура краснела, словно школьница, не выучившая урок. «Нельзя так смотреть на девушку!», – шепнул Турсунов. – «У нас не принято!».
— Папа! – вскрикнула Мастура. – К тебе гости!
Хаким-ака был очень внимателен. Он тут же услал дочь на женскую половину, а гостей усадил за
Поединок с собой-6 Продолжение Ч 1.