на улицу, а Стив стал бы его лучшим бывшим другом. Прямо как в песне Jim Croce.
Насколько хорошо сработала бы вся эта схема, было несколько сомнительно для адвокатской логики Кевина. Если отношения Джессики и Стива были такими интенсивными и близкими, как указывалось в электронных письмах, Джессика уже была на полпути к выходу, а в квартире Стива вместо одного постоянного жильца было бы два. Это не было бы местью двум говнюкам. Скорее, это было бы то, чего они и так хотели. И если бы Кевин стал реально занозой у них в заднице, это могло бы смягчить любое чувство вины, если конечно у них ещё сохранилось то, что называется совестью.
А это был спорный момент. Ну, теперь этого точно не будет. Какой счастливый день.
Итак, Кевин задался вопросом: "Должен ли я навсегда порвать со своим старым другом, потому что у него был роман с моей ныне покойной женой? Или мне не сообщать ему, что я узнал о его предательстве, и оставить все как есть? Черт, для танго нужны двое. Джессика была так же виновна в этом романе, как и Стив, так должен ли я считать его полностью ответственным, потому что ее нет в живых, чтобы принять свою долю вины?"
"В конце концов, - рассуждал Кевин, - я почти не видел его последний год. Если я не раскрою то, что знаю сейчас, кто знает, как я буду относиться к нему через год. Может быть, я смогу его простить. А если нет - ну, что я теряю? Тогда я его зарою". Ему понравилась образность этой фразы.
Это было окончательное решение Кевина, после того как он перебирал варианты в уме в течение часа или около того. Он не станет говорить Стиву, что знает о романе, но на некоторое время сведет свои контакты с ним к минимуму. И посмотрит, будет ли он также ненавидеть Стива, по прошествии некоторого времени. Ему было бы нетрудно оправдать себя тем, что он держался в тени - в конце концов, он был человеком в трауре. И маловероятно, но, возможно, после того, как первоначальный гнев уляжется, он обнаружит, что все еще может поддерживать с ним дружеские отношения на каком-то уровне. Они никогда не будут прежним, но, в конце концов, его предательство не сравнимо с тем, как поступила с ним его жена.
Ближе к вечеру задумчивость Кевина была прервана звонком в дверь.
Он поднялся с дивана медленно, мучительно, как старик, а не тридцатилетний мужчина. Он сидел здесь все утро, телевизор гудел перед невидящими глазами. Кевину было интересно, что за бесчувственный человек игнорирует его покой и одиночество.
Он открыл дверь и увидел, что в коридоре стоит Стив - бывший лучший друг и подлый Бенедикт Арнольд (имя генерала - синоним предательства прим. переводчика).
Прежде чем он успел что-то сказать, Стив шагнул вперед и схватил его, обняв так, как могут обнять друг друга два старых приятеля. Даже если кто-то не был уверен, что они "старые приятели".
"О Боже, Кевин", - выпалил Стив, его поведение было серьезным, лицо выражало скорбь по другу, хотя, как подумал Кевин, не исключено, что и по поводу смерти настоящей любви.
"Я приехал, как только смог". Он автоматически вошел, обняв Кевина за плечо, переместив их обоих обратно в гостиную и закрыв за собой дверь.
"Мы просто не могли поверить, когда узнали о Джессике. Я не знаю, что сказать! Это ужасно, как будто она была рядом в эту минуту, а в следующую ушла. Я не могу представить, через какую боль ты проходишь".
Поездка в город