или что-то в этом роде, - сказал он своим дочерям. Лиам сел, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум-бор, и тоже это заметил. Трусы их отца, уже поизношенные водой и солнцем, теперь были полностью разорваны, обнажая его вялый семидюймовый пенис.
Генри воткнул свое импровизированное рыболовное копье в песок, просунул пальцы под пояс, снял то, что осталось от трусов, и обнаженным встал перед детьми. Он был совершенно гладким там, внизу, не было видно ни одной волосинки, его вялый, но явно немалый пенис колебался легким морским бризом.
— Папа, ты не собираешься надеть штаны? - спросила Беатрис отца, смущенная всей этой ситуацией и все еще глядя в сторону. Это был первый раз, когда она увидела мужской орган своего отца, и, несмотря на то, что это было очень эстетично, это было не то, что она хотела бы видеть.
— Я знаю, это немного неловко, но здесь только мы, и я бы предпочел этого не делать, - сказал Генри, и его девочки неловко повернулись, чтобы посмотреть на него: - Они мокрые и сохнут целую вечность, и я предпочитаю оставаться таким, если вы не против? – спросил он. Если бы они вернулись в цивилизацию, он бы никогда не осмелился на это, но они был вне её, и после двух недель, проведенных вместе в одном нижнем белье, это не показалось ему таким уж большим делом. Все неохотно кивнули в знак согласия.
Весь остаток дня девочки с трудом привыкали к тому, что их отец ходит вокруг голый. Они сидели на пляже, собирали виноград, разводили костер и готовили ужин, но каждый раз, когда они смотрели на отца, они как будто были застигнуты врасплох и краснели. Их взгляды невольно привлекала “одноглазая змея” их отца, которая, казалось, сама лукаво их разглядывала.
***
Два дня спустя бодрым ясным утром Генри проснулся в их убежище. Он почувствовал легкий утренний ветерок на своем обнаженном теле и перекатился на песок. Он был удивлен, увидев только своего сына, крепко спящего рядом с ним. Генри продолжал лежать, глядя на океан, пока его сын не зашевелился рядом с ним.
— Доброе утро, - сказал Генри Лиаму, когда тот открыл глаза.
— Доброе утро, папа, - сонно сказал он. - Где Беа и Амелия? - спросил он отца. Обычно они не просыпались раньше них.
— Не знаю, - безразлично ответил отец и встал, - наверное, просто пошли умыться, - добавил он и потянулся, когда Лиам тоже начал подниматься. Через несколько минут они услышали шорох в кустах, девушки возвращались.
— Куда вы обе убежали? - спросил Лиам, увидев сестер, идущих к ним.
— Просто пошли освежиться, - сказала Амелия с легким раздражением в голосе. Лиам увидел, что Беатрис что-то держит в руке, и решил, что это кокос. Только когда они вышли на берег, он понял, что это не так.
— Что случилось с... - начал было спрашивать Лиам, но заткнулся, увидев, что Амелия качает головой и строго смотрит на него.
Беатрис стояла перед ними в одном лифчике. Ее шорты, мокрые и покрытые грязью, были скатаны в комок в ее руке, а нижняя часть тела была полностью обнажена. Темное пятно лобковых волос, все еще выглядевшее слегка подстриженным, украшало ее обнаженную вульву. Беатрис смущенно посмотрела на отца и брата и повернулась, чтобы положить свои грязные шорты просушиться, давая отцу и брату повод взглянуть на ее великолепную скульптурную задницу. - Нет смысла носить это сейчас, - добавила она, снимая с себя лифчик и кладя его рядом с шортами, прежде чем повернуться ко всем лицом.
Сватья. Заказ дочери.