— Спокойно, господа-товарищи! Никакого упаднического настроения, никакой агрессии. У девочки три болевые точки: любовь к балету, муж, который начал погуливать на стороне, и маниакальное желание написать книгу. В нашем деле это немало, но, мне кажется, не достаточно. Прибавим к этому главный козырь Большака...
— Размер его «малыша», - «подсказал» готовый к экстриму Борик.
— Само собой, в своё время и «малыш» будет в деле. Но это уже оружие прямого применения. А мы говорим о плацдарме на подступах к бастионам супружеской верности. Говоря о главном козыре, имею в виду умении патрона рисовать портреты. Нужна картина-портрет балерины, увидав которую, Бестужева согласилась бы на обмен натурой.
— Портрет и балет, соединённые в единое? Это хорошо! Это мне по силам, - встрепенулся, прислушивающийся к своим «мыслителям» Большаков. Нужны наброски балерины в танце. И не один. Чтобы можно было выбирать.
Борис задумался. Остальные, понимающе, примолкли.
— Кажется, я знаю, как их получить, - наконец сказал Большаков. – В танцевальном классе, где Бестужева преподаёт.
— Это - правильное направление, - кивнул виртуальной головой Борис Петрович. – Как поведёт себя в дальнейшем заигравшийся с телефонисткой Поляков, и содействует ли информация об этом его жене, не знаю. Но баланс будущей книги на весах отношений между патроном и балериной, считаю существенным. В этом свете надо капитанше в своих черновиках для Бестужевой, оставлять больше недоговорённости. Текст должен лишь разогревать любопытство, которое, как известно, женщин губит. Бестужеву надо ЗАСТАВИТЬ расспрашивать у первоисточника как всё происходило.
— А «первоисточник» это кто?
— Борик! Помолчи!
— Рассказывая «подробности» следует фантазировать, - продолжила рассуждения Бориса Петровича третья ипостась. – Фантазировать до порнографических подробностей. Конечно, в мере того, как объект будет этим интересоваться. И разжигать в нём похотливые воображения. Вплоть до самоудовлетворения.
— Неплохо бы, ко всему, иметь какой-нибудь с форс-мажор, — после паузы добавил Борис Петрович. - Женщины в сложных обстоятельствах теряются. Чувствуют одиночество. Тут бы и пригодилось крепкое солдатское плечо.
— Дружбана, готового её шпокнуть, — прибавил Борик.
— Казарменные штучки сейчас не уместны! — шуганул вторую ипостась Борис Петрович. – Мы обсуждаем серьёзнейший вопрос.
— Совершенно точно! – поддержала Бориса Петровича ипостась по имени «Я».
— Наш объект - амбициозная светская дама, уверенная в себе. Но, как большинство красивых женщин, ей льстит, иметь неравнодушного поклонника. Признайтесь ей в своих чувствах, Борис. Скажите, что любите....
На этом получасовое расслабление Большакова было закончено. Нужно было отправляться в казарму, на свою двуярусную кровать. Где, перед сном, для приличия, ещё немного пообщаться с дружками и просто завидующими:
— Такую тёлку каждый день видишь! Вот бы к ней поближе...
— И чё?
Мечтающий пожимал плечами, мол – неужели не понятно? И отходил. На одного недруга у Бориса становилось больше.
«Ну и плевать! Всем не угодишь», - думал он, забираясь на второй ярус.
Надо было, как следует, выспаться и вернуть потраченные в библиотеке силы. С утра начинались трудные дни художника - ползанье на коленях с кистями и красками по белоснежному полотну будущего задника...
«Поговори с подполковницей, пусть выбьет для тебя у мужа разрешение спать в спортзале», - шепнул засыпающему солдату, умеющий прогнозировать будущее, Борис Петрович.
С утра Большаков взялся за перенос задуманной композиции с эскиза на полотно. Работал с большим энтузиазмом. Через несколько дней основные контуры будущего задника для сцены были готовы.
Главенствующее содержание декорации состояло из овального озера, которое Большаков расположил по центру. Слева и справа от озера, застыли силуэты больших деревьев, схожие по форме с дубами. Под ними темнел густой подлесок. За дальней кромкой воды просматривался, растворяющийся в сценическом пространстве, лес. Небо над ним имело агатовую глубину, с очень
ненасытный сын .запретная связь.