хотел... Ах, как же я могу выразить свои мысли? Я не знаю тебя, и все же теперь я знаю тебя лучше, чем кого-либо другого! Позволь мне быть смиренным в твоем присутствии, моя дорогая...
— Позволить??? Да я приказываю тебе, глупец! У тебя хороший член, отец, и он будет пущен в ход. Убирайся сейчас же, иначе я позову Крисси!
— О, я верю, что ты это сделаешь! Окажи мне только милость, позволь мне одеться самому.
— И чем скорее, тем лучше, отец, — томно ответила Астрид.
Шагнув вперед, она села за свой туалетный столик и начала расчесывать волосы. Движения ее рук заставляли ее груди восхитительно покачиваться. Он не мог не видеть их соблазнительных движений, когда пытался одеться, что оказалось еще труднее из-за безудержного, неудовлетворенного, торчания члена. Затем повернувшись на своем табурете, и постаравшись, чтобы та вожделенная сокровищница между ее бедер была сокрыта от его взгляда, Астрид презрительно посмотрела на него.
— Иди в свою комнату, а потом прими ванну, отец. Ты выглядишь совершенно отвратительно.
— Да, моя дорогая. Прошу тебя, если ты только соблаговолишь позвать меня еще раз...
— Я могу не призывать тебя несколько дней. Помни о своем поведении, папа. Те удовольствия, которые ты получишь — о которых позабочусь я, — не будут иметь распутного характера. Ты здесь для того, чтобы служить. И чем быстрее ты свыкнешься с этой идеей, тем для тебя будет лучше. Если бы я сейчас позвала Патрисию и раздела ее, что бы ты сделал? Отвечай быстрее!
— Н... н... ничего, моя милая, кроме как только по твоему приказу...
— Превосходно! Похоже, ты усвоил то, что я тебе говорила — по крайней мере, кое-что. У нее роскошные бедра, не так ли? И довольно аппетитная попка! Однако ты будешь останавливаться не на подобных мыслях, а на серьезности моего отношения к тебе, поскольку в любой момент я могу счесть твое поведение неподобающим. Более того, все домашние дела отныне полностью в моих руках. Это понятно?
— Да, любовь моя, несомненно! Воистину, именно так!
— Хорошо. Можешь считать, что тебе повезло, что все изменилось. Дни нашей скучной жизни закончились. Что ты думаешь о Крисси? Разве она не хорошенькая девушка?
— А? Что? Крисси? А, да! Да, конечно!
Развернувшись еще раз таким образом, чтобы ее отец мог явно, но очень мимолетно увидеть ее набухшую киску, Астрид снова обратилась к своему собственному отражению.
— Я приведу ее к тебе сегодня вечером, отец. Ты порадовал меня больше, чем считаешь сам, хотя судишь об этом не как о высшей награде, а как о простом поощрении, которое я в любом случае могу отозвать по своей собственной прихоти. Это тебя подведут к ней, а не она придет к тебе. А теперь ступай, — повторила Астрид еще раз, ее тон вновь стал таким резким, что через мгновение хлопнула дверь, и она вновь осталась одна. Поднявшись и опять накинув пеньюар, она позвала Крисси.
— Пусть ко мне придет Джон!
— Да, мисс, сию же минуту!
Не успела горничная исчезнуть, как перед новой хозяйкой поместья нерешительно появилась Патрисия, робко постучав в дверь первой. Ее щеки порозовели, а губы приоткрылись.
— Наш дорогой папа совершенно мокрый! Что здесь произошло? Он лишь мельком взглянул на меня, а затем исчез в своей комнате, — воскликнула девушка.
Астрид вздохнула.
— Не нужно тебе, Патрисия, задавать вопросы. О том, что случилось, я сообщу тебе, когда у меня будет настроение. Ну, допустим, папа облился водой и больше его не увидят до обеда. Приготовь мне ванну, дорогая — попозже я собираюсь выйти из дома.
ТРИ СЕМЕЙНЫХ ВЕЧЕРА