потом расскажет ему... и тогда она заставит его понять, каково это, когда с тобой обращаются как с дерьмом! И когда он будет единственным, кто заплачет, а она заберёт все, что позволит ей закон, и уйдёт с высоко поднятой головой.
Она вышла во внутренний дворик, игнорируя его слегка виноватое лицо:
— Скоро ужин. Заходи.
После того как ужин закончился и посуда была вымыта, Сэм включил телевизор, чтобы посмотреть баскетбольный матч. Элейн сама вышла на задний двор, открыла телефон и позвонила.
***************
Она была веселой все воскресенье... Возможно, немного ехидной с ним.
Наверное, думает, что у меня месячные, тупой засранец. Слишком глуп, чтобы вообразить, что у меня могут быть другие причины.
— С вами обоими все в порядке, милая? - спросила ее мать.
— Конечно, мам, мы просто немного поспорили.
— Хорошо, я уверена, что вы все обсудите.
***************
В ту ночь перед сном:
— Ты все еще любишь меня, Сэм?
— Конечно, я люблю тебя, дорогая.
— Хорошо. Она надеялась, что это было немного правдой, это помогло бы.
***************
Когда Сэм вернулся домой в понедельник, через неделю после того, как Элейн впервые увидела его, его мир начал рушиться так же, как и ее.
Она позвонила ему в тот день днем:
— Во сколько ты будешь дома к ужину?
— Я должен быть дома в 6:30, как обычно. А что? - Спросил он.
— Я хочу сделать кое-что особенное, и это секрет. Ты можешь убедиться, что не опоздаешь?
— Нет проблем. У меня встреча до 5:30. Полчаса, чтобы добраться домой; я буду там между 6:00 и 6:30. Что у нас сегодня?
— Это сюрприз, - сказала она. Увидимся позже.
Он рассмеялся.
— Хорошо, хорошо. Люблю тебя, милая.
— Да, увидимся, - ответила она и повесила трубку.
Совещание отменили, и Сэм решил, что ему пора уходить. Сегодня был не тот вечер, чтобы опаздывать, то, что он должен был сказать, могло быть некрасивым, и он не хотел, чтобы Элейн уже была в плохом настроении, когда он начал.
Он вошел через кухонную дверь, бросив ключи на стойку.
— Эй, милая? Ты здесь? Ответа не последовало. Первое, что он увидел, был ее ноутбук, стоящий на кухонном столе, с надписью - «Нажми воспроизведение», которая застряла на экране. Он нажал клавишу, чтобы вернуть экран к жизни, и увидел на экране развернутый медиаплеер. Он нажал кнопку воспроизведения.
— Привет, Сэм. Или мне следует сказать: «Привет, ты, жульнический ублюдок!»
Лицо Элейн на экране исказилось от гнева.
Он видел, как она подняла телефон так, чтобы камера, встроенная в компьютер, могла его видеть.
— Узнаешь ее? Я знаю, что это не очень хорошая фотография; трудно сделать ее с помощью телефона из машины. Но я думаю, что ты, вероятно, узнал её. На случай, если ты не уверен, вот тебе подсказка: она - тот мерзкий кусок дерьма, с которым ты трахался за моей спиной.
Ты думал, я была глупой? Ты знаешь, возможно, так оно и было. Возможно, это продолжалось уже долгое время, и я была просто слишком слепа, чтобы увидеть это? Или, может быть, это только началось, но за эти годы были и другие? Не имеет значения. В конце концов, засранцев ловят... а ты явно засранец.
Сэм стоял и смотрел, ошеломленный.
— Возможно, тебе интересно, почему я не сижу там и не рассказываю тебе об этом лично? Возможно, ты задаешься вопросом, почему твоя одежда не разбросана по всему переднему двору и замки не поменяны? Ах, это бы все выдало.
Теперь ты спрашиваешь:
— Что будет дальше? Я думаю, я права?
— Ну, Сэм, дело вот в чем. Мне всегда нравилось выражение «Соус для гусака такой же, как для гусыни». Где-то прямо сейчас,
История 7. Эксби девочка Алиса. Папина свадьба. Часть 4