Что это? Зачем она это сказала? Из желания заткнуть ему рот хотя бы на время? Она ведь не желала этой близости. Что тут вообще происходит?
Пока поручик терялся в догадках, получивший надежду любовник победно улыбнулся и, кивнув, вышел. Дмитрию Александровичу страсть как хотелось во всем разобраться и может быть предложить помощь буде таковая потребуется, а там... поживем — увидим. Обещание этому хлыщу «поговорить», его нисколько не расстроило — и не такие крепости брали. Вчера Зизи в момент близости призналась, что не смогла устоять перед бравым военным и «хорошеньким дусей», хотя «так проводить время не в ее правилах». Возможно, это была обыкновенная лесть ради консумации. Потратить тридцать шесть рублей только на шампанское! Болван! У него не осталось даже медяков на фунт ситного.
— Выходите уж, — сказала вполголоса Софи, не поднимая глаз.
Поручик побарахтался в сене в поисках фуражки, выполз на четвереньках из прелой кучи, встал, одернул мундир и щелкнул каблуками.
— Дмитрий Александрович Семенов, поручик Лейб-гвардии Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка...
— Оставьте. Я все равно ничего не понимаю в военных чинах. Софья Андреевна Батищева. Любить не прошу, прошу хотя бы жаловать.
Взглянув на неожиданного свидетеля ее нравственного падения, Софи удивилась его спокойствию. Батищевы одно из влиятельных семейств города, миллионщики и фабриканты и такое равнодушие говорило о том, что человек он не местный. Тем лучше для нее... и для него.
— Почему вы здесь?
Поручик крутанул ус и прочистил горло, соображая как бы объяснить, не вдаваясь в стыдные подробности. Как назло перед глазами плыли только волнующие формы Зизи — ее объемный зад в кружевных панталонах и голые груди сладкие и липкие от шампанского.
— Понимаете, следуя из расположения полка в места прохождения отпуска, малость поиздержался в средствах. В виду нечаянного увлечения вином и...
— И женщинами? — улыбаясь, подхватила Софья Андреевна.
Дмитрий Александрович сконфуженно отвел взгляд.
— Я понимаю, вы человек военный. Тут нет ничего такого. Я смею надеяться, что вы окажете мне услугу и будете молчать о том, что видели. А лучше вам немедленно уехать, куда вы там себе следовали.
Поручик кашлянул.
— Ах, да! У вас же совсем нет денег, — спохватилась Софи. — Что ж, я могу ссудить вам некоторую сумму под расписку. Только уезжайте немедля, прошу вас. — Она даже молитвенно сложила руки, будто надеясь, что военный тотчас испарится.
Дмитрий Александрович растроганно приложил руку к сердцу.
— Вы непозволительно добры ко мне. А что до того что я видел... так я ничего и не видел. Знайте, что ради сохранения вашей чести я буду молчать даже под пытками. Но позвольте хотя бы ненадолго злоупотребить вашим вниманием и побыть рядом, чтобы при случае отблагодарить вас за щедрость.
— Приберегите эти витиеватости для тех легкодоступных женщин, которые... — Софи замолчала, понимая, что выразилась двусмысленно. — Я совсем не такая, как вы могли бы подумать. Таковы обстоятельства.
Поручик без приглашения сел рядом с Софьей Андреевной и почувствовал тонкий запах французских духов с ноткой ее свежего пота. Этот запах едва не свел его с ума. Он был готов наброситься на женщину, повалить ее на сено и целовать, целовать, целовать, чтобы после стремительного натиска завладеть этим желанным бастионом. Он сжал кулаки, прогоняя наваждение и удерживая себя от непоправимого поступка.
— А какая вы? — задал он вопрос, не надеясь на откровенный ответ.
Софи взглянула на него. В ее глазах читалось..., черт знает, что в них читалось! Поручик смог определить только решительность, смелость и почему-то растерянность. Утонув на мгновение в этой голубой
Мои первые колготки!