что за черт? Оглохла, что ли? А вдруг я маньяк-насильник? Хоть бы обернулась».
Он положил ей руку на плечо, за что чуть не поплатился вывихом, и понял, что ей никакой маньяк не страшен. Мила цепко ухватилась за Мишкину ладонь, и слегка наклонилась. Затрещали пальцы.
— Ай! Дура! Больно же, отпусти!
Видимо решив, что он не опасен, она отпустила Мишкину руку и выпрямилась. Он подул на ноющие пальцы и поболтал ими в воздухе, рассержено смотря на эту «каратистку».
— Ничесе, ты дерешься!
Танцовщица молча смотрела ему в лицо. Смотрела не в глаза, а на все лицо сразу. В ее голубых огромных глазах можно было искупаться и утонуть, у Мишки даже закружилась голова.
— Я просто хотел познакомиться, ничего такого...
Пока он мямлил, Мила опустила веки. Казалось, что теперь она рассматривает только Мишкины губы. Когда он замолчал, она помотала головой, развернулась и ушла в темноту.
— Да что ж такое-то? — Заговорил он сам с собой от обиды, — я же просто... познакомиться.
Мишка решил снова отправиться на танцы, но действовать в этот раз осторожнее. Проследить. В субботу, а танцы проводились только по пятницам и субботам, он стоял уже наизготовку за деревом у дороги. Нельзя было ее упустить, потом придется ждать целую неделю. Да и выступит ли она еще раз, неизвестно.
Операция в принципе прошла успешно, но удовлетворения не принесла.
«Ну, узнал. Частный дом, недалеко. И что дальше? Постучаться и здрасьте? Я Фанфан Тюльпан, люби меня дочь короля? Тоже мне творец собственной судьбы».
Мишка походил вокруг дерева, стоявшего через узкую дорожку напротив ее дома. Внимательно осмотрел ветки. Вот тут-то у него и возникла мысль о бинокле и трусливая отговорка «только ради выяснения жизненных кондиций. С последующим подкатом с помощью обнаруженных деталей и выясненных подробностей». Не удивляйся читатель такому цветастому слогу Мишкиных мыслей. Уж очень он любил детективы и приключенческие романы о старых временах. Романтик.
На следующий вечер Мишка, рысцой добежав до дома Людмилы, влез на раскидистый дуб, прополз по ветке как можно ближе к окнам и приник к театральному биноклю, «одолженному» у бабули. Если бы он знал чем все обернется!
В окнах горел свет, но в комнатах пусто. Он устроился удобнее, заправил штанины в носки, чтобы не сожрали комары, и приготовился «брать крепость измором». Но долго ждать не пришлось, в окне слева появилась она. Людмила.
Странно выглядит человек, когда знаешь, что он не подозревает о наблюдении за собой. Он же может что угодно выкинуть. И в носу поковырять, и... да мало ли что. Но Людмила просто плюхнулась на кровать, прислонив к стене подушку и с удобством на нее облокотилась. Мишка отвлекся, чтобы потереть глаза — не просто это, все время пялиться в одну точку. А когда вернулся к наблюдению, на ее стройных ногах лежала книга.
«Ага! Вот вам и деталь-деталька. Деталюшечка. Любит читать, значит. Я и сам не дурак глаза попортить перед сном. Знать бы еще, что именно она читает...».
Оставим пока Мишку с его шпионскими играми на дереве и заглянем к Миле, но пятью минутами ранее.
— Давай, давай, уплетай! — проворчала тетя Зина.
Она с жалостью смотрела на племянницу, подперев рукой румяную щеку.
— Кожа да кости. Капусточки бы тебе надо больше есть, а то вон не грудь, а прышшики.
Мила ковыряла жареную картошку, думая о своем.
«Вчера этот парень... может, не надо было так? Сдалась, получается? А вдруг, он не такой, вдруг он поймет? Поздно. Похоже, я так и останусь старой девой. Кому я такая нужна?»
Она отставила тарелку, поцеловала тетку и ушла к себе. Села на кровать.
Рассказ моего знакомого