Верка придирчиво оглядела партнёра, мысленно сравнив его с Петькой.
– Кто ж его знает, – прикинула она про себя, – мать шибко нахваливала мальчишку. Для неё и такой будет герой. Авось и сгодится, не осрамится...
– Что ж время понапрасну терять, – поднялась с табурета Зинаида Федоровна. Пойдём бабоньки в баньку. А вы, ребята, здесь побудьте. За тобой, Валера, я приду, когда нашу страдалицу приготовим.
– Бабуль, там жарища, дышать нечем, давай лучше здесь, – недовольно возразил Валерка.
– Так не в парилке же лечить будем, в предбаннике вам ложе устроили. Чего ей, распаренной по двору шлёпать, а там и водичка рядом, ходить не надо. Не привередничай, парень, слушай знающих людей.
Женщины ушли, забрав с собой свежее бельишко, а братья остались дожидаться назначенного времени.
– Не дрейфишь? – взглянув на брата, спросил Олег, закуривая сигарету.
– Было бы с чего... – потянулся Валерка за сигаретой.
– Тебе не стоит курить Валер, дыхалку побереги. В раздевалке хоть и не сильно жарко, но лучше воздержаться.
– А сам чего?
– Так мне в баню не надо, бабуленька не в залёте. Это у тебя работа в горячем цеху.
Сидя на крыльце, ребята различали в тускло освещённом оконце баньки, в густых клубах пара, мечущиеся тени от веников на стекле. Иногда на короткое время они исчезали и вновь появлялись.
– Крепкая бабёнка, видать, – уважительно заметил Валерка, – если ещё не отдала душу, я бы столько времени не продержался.
– Главное, чтобы под тобой не померла, – сочувственно отозвался Олег, смотри, бабуля за тобой идёт.
Из баньки, чуть пошатываясь, тяжело ступая, вышла Зинаида Федоровна. Под накинутой простынёй, облепившей мокрое тело, она тяжело опустилась на скамью у крыльца.
– Ты как, бабуль? – Приобняв женщину за плечи, спросил Олег.
– Жива, что мне сделается, сы́ночка, – тяжело дыша, севшим голосом, ответила Зинаида Федоровна.
– А они? – спросил Валерка.
– Идите мальчики вдвоём. Дотащите тело до топчана, сама не дойдёт, боюсь.
Парни оставили бабулю и пошли по тропинке к баньке. В оседающих клубах пара они разглядели фигуру молодой женщины, лежащей пластом на полке. Рядом сидела её мать, не пытаясь даже прикрыться веником, глядя осоловелыми глазами на вошедших братьев.
– Как она? – скептически глядя на бесчувственное тело Верки, поинтересовался Валерка.
– Коли после тебя, стервеца не скинет, даже не знаю, что делать с этой прелюбодейкой, – с хрипом выдавила из сухой гортани Александра Матвеевна.
Олег оттеснил брата и, нагнувшись над Веркой, подхватил её на руки.
– Дверь открой, скомандовал он Валерке и, ступая по мокрому полу прошёл в створ двери в предбанник. Аккуратно опустив женщину на топчан, Олег отступил назад и, кивнув Валерке на лежащую женщину, сказал:
– Дело за тобой, маэстро.
– Останешься? Может помощь потребуется, Олеж?
– Заправлять что ли? Шура подсобит, а я к бабуле. Как бы с ней, что не случилось после такой процедуры.
– Чёрт побери, что же эти разбойницы с тёткой сотворили! – поразился Валерка, обтирая сухой простынёй исхлёстанное, красное неподвижное тело Веры.
– Не промахнись, Акела... – напутствовал Олег брата, выходя из баньки на воздух.
Экзекуция едва живой Верки долгое время продолжалась с участием её матери. Придерживая согнутые колени дочери, Александра Матвеевна с усердием возбуждала ртом периодически сникавший член Валерки, затем возвращала его, заботливо направляя рукой в глубину влагалища дочери, постепенно приходившей в себя.
– Давай, Валерочка, крепче засаживай мерзавке! Не жалей эту шлюшку. Пусть хоть орет, хоть воет, сучка блудливая – не обращай внимание. Наперёд будет знать, как блудить с мужиками.
Ожесточенные телодвижения Валерки принесли свои плоды. Парень взвыл от возникшей тяжести в паху,
Грех оказался сильнее