она мастурбирует себя через трусики эрегированным членом собственного сына, пока он играет с ее твердыми сосками.
Тина сразу же поняла, что именно запретный элемент их занятий любовью по-настоящему возбуждает ее. Мысль о том, чтобы заняться любовью со своим крепким, красивым сыном и научить его, как доставить ей удовольствие, была настолько дьявольски возбуждающей, что сильно воспаленная похотью вагина Тины начала обильно наполняться влагалищным соком. Она вдруг вспомнила, что уже не в первый раз испытывает вожделение к телу сына. В прошлый раз она отмахнулась от этого как от фантазии, но даже тогда это вызвало вспышку нескрываемой блядской лихорадки в ее чреслах.
Это случилось однажды, прошлым летом, когда плавки Джона свалились с него, когда он нырял в бассейн. Она до сих пор представляла себе, как его загорелый задок выныривает из воды, когда он ныряет, отчаянно ища свои потерянные плавки. Она зашла в воду, чтобы помочь ему найти их, и, когда он всплыл рядом с ней, чтобы отдышаться, Тина почувствовала безошибочный контакт его обнаженной промежности с ее бедром, когда он встал рядом.
Ее сердце учащенно забилось, когда она почувствовала, как его теплый член потерся о ее прохладную плоть, и ей пришлось побороть сильное, первобытное желание протянуть руку и схватить его. Если подумать, он позволял ему прижиматься к ее ноге гораздо дольше, чем того требовала скромность. Теперь она знала, что в тот момент ее девятнадцатилетний сын тоже вожделел ее. Как и тогда, эта мысль заставляла Тину дрожать от предвкушения. Знать, что она может сексуально возбудить собственного сына, было сильным стимулом. И он точно возбудился.
ГЛАВА 15
Руки Джона были теперь на ее заднице, сжимая и разминая её компактные ягодички, как он делал это с ее сиськами. Но на этот раз он мог одновременно плотнее прижимать ее промежность, обтянутую трусиками, к своему члену. Его сильно возбуждало то, что его ладони были заполнены тугой, упругой плотью маминой попки, а его твердый член упирался в ее промежность.
Тина тихо вскрикнула, когда сын схватил ее за жопу, и начала двигаться назад, увлекая его за собой. Когда тыльные стороны ее коленей коснулись края его кровати, она опустилась на нее, увлекая его за собой. Раздвинула ноги и прижалась своей пропитанной соками промежностью к его пульсирующему стояку, извиваясь под ним в страстном порыве. Джон посмотрел вниз на тело своей матери. Ее платье было задрано на талии, а сиськи вываливались из него, как две перезрелые дыньки. Он опустил голову к ее груди и начал поочередно лизать и сосать большие, эрегированные соски.
— Ооо! Да, Джон! Соси мамины сиськи! Господи! Мне это нравится! - стонала Тина, извиваясь бедрами навстречу жесткому, пульсирующему члену сына.
Кончик его члена снова нашел вход в ее щель, то ли по счастливой случайности, то ли по неосознанному умыслу, но на этот раз восхитительный контакт оказался слишком сильным для сильно возбужденного парня, и он начал настойчиво бить своим членом по киске матери, сквозь ее тонкие трусики. Тина задыхалась и прижималась к нему, ее белокурая головка крутилась из стороны в сторону, глаза остекленели от развратной страсти, когда она почувствовала, как хуй ее сына напирает на туго натянутую ткань и бьется о ее клитор. – “Господи, он похож на молодого, сильного бычка!” - думала она. В любую секунду он прорвется сквозь хлипкую преграду и погрузит свой огромный хуй глубоко в ее горячую, сочную пизду. Эта невыносимо развратная мысль быстро довела ее до предела.
— Ооооо, Джонни! - застонала она, чувствуя, как волны пульсирующего наслаждения нарастают в глубине ее пизды. - Боже... это...
Все киношники - извращенцы! или киноманские скабрезности, написанные профессиональными искусствоведа 
