на члены, а делает это с болью для собственной матки, потому что вагинальный фаллос немного больше глубины её влагалища. Не хватало ещё, чтобы после всего произошедшего и высказанного ранее, мама начала думать обо мне как о садисте-извращенце.
Мама: «Не дави, просто держи ногу ровно, я сама всё сделаю!»
Мы начали заново и через несколько секунд маме удалось застегнуть бретельку на последней застёжке.
Мама: «Всё, получилось, отлично!»
Я: «А если ходить будешь, не расстегнётся?», - спросил я, намекая, что застёжка сидит в самую натяжку и даже самое незначительное движение несёт в себе риск обнажения. Мама тихонько прошлась по комнате, еле-еле переставляя ноги.
Я: «А нормально идти не можешь? Боишься расстегнётся?»
Мама: «Нет, вроде не расстегнётся, можно и шире шагать. Просто мне больно ноги переставлять из-за этой... штуковины внутри».
Я: «А иди к двери, попробуй с порога сойти и зайти, расстегнётся? А то же тебе в автобус надо будет как-то зайти и выйти»
Мама вышла в терраску и, немного оглядевшись, начала спускаться на улицу по порогу, придерживая рукой себя за промежность. Затем аналогично аккуратно поднялась.
Мама: «Вроде держится», - с болью на лице произнесла мама.
Я: «Только это...», - я опять немного замешкался, но потом набрался храбрости и продолжил: «волосы немного торчат»
Мама посмотрела вниз и увидела, как из-под нижней части боди во все стороны, словно щупальца мутанта-осьминога, торчали писечные лобковые волосы. Они очень хорошо были заметны на фоне её белёсых незагорелых ляжек. Мама явно смутилась и попыталась заправить их внутрь, но не тут-то было: костюм уже сидел так плотно, что под него не удавалось просунуть пальцы. Уверен, в этот момент у мамы, как и у меня, в голове проносился сегодняшний диалог и насмешки её насильников, которые обзывали небритую вагину моей матери «зарослями и паутиной, которые пора стричь не то садовыми ножницами, не то газонокосилкой». Думаю, сейчас мама уже второй раз за день жалеет, что не считала нужным брить свою промежность.
Кое-как заправив внутрь часть своих волос, мама устало бросила это занятие. Я решил не акцентировать внимание на оставшихся волосках и сменить тему:
Я: «А если ты не будешь придерживать костюм, он расстегнётся? А то мало ли внимание в автобусе обратят, как ты заходишь или спускаешься, вопросы станут задавать...»
Мама была явно не очень рада такому предложению, ведь спуск и подъём ещё сильнее вдавливал жёсткий предмет в её нежную матку. Тем не менее, мой аргумент был воспринят, и она попробовала: спустилась без проблем, а вот поднимаясь, на последней ступеньке, петелька сорвалась и костюм привычно раскрылся, вновь показав мне часть маминой сиськи, теперь уже, при свете дня. В этот раз руки у матери были свободны, так что она быстро успела подхватить переднюю часть своего «корсета», не позволив мне увидеть больше.
Мама: «Ай! Блин... Нет, лучше буду придерживать, не будет на меня никто смотреть. Всё, хватит с меня экспериментов, и так больно, как бы кровь не пошла!»
Я: «Ну, ладно, придерживай, только чтоб не видел никто»
Мама: «Всё, пойдём ещё раз застегнём, и я пойду»
Мы вернулись в комнату и проделали наш фокус снова, предусмотрительно надев перед этим на маму её джинсы с вырезанным пахом, потому что после защёлкивания костюма согнуть нормально ноги для надевания штанов она не сможет. В этот раз я снова не смог удержаться от соблазна, и, выбрав момент, когда мама возилась с бретелькой, опять легонько стал встречно давить своей ногой матери в пах. На удивление в этот раз мама не взвизгнула, не запротестовала. По её лицу я видел, что ей больно что с моим нажатием, что без него.
Арина.