подвал других женщин, чтобы насиловать? Или это был разовый случай и место? На самом деле нам было всё равно, главное, чтобы нас опять не трогали.
Какое-то время, выходя на улицу, мы постоянно озирались, не следит ли кто за нами. Мама вернулась к преподаванию в школе, ей можно было работать до 6 месяца беременности, а потом декретный отпуск. Очень забавно было, отпуская маму на работу, видеть её растущий живот с моим ребёнком внутри, представлять, как она сейчас пойдёт в школу, как вновь будет вести себя с позиции культурной и моральной женщины, учительницы, учить детей... и при этом знать, какому разврату предавалась эта женщина там в подвале, как она неистово и самозабвенно трахалась с собственным сыном, кончая и полизывая его языком. Эта мысль мне очень нравилась, нравилось знать о её двуличии и лицемерии. После произошедшего мама стала вести себя с другими людьми гораздо тише, в чужие дела лезла намного меньше, а если и срывалась, машинально начиная поучать других, опомнившись, сворачивала тему довольно быстро. То или из-за страха, что наши обидчики могут решить проследить за мамой с целью узнать, помогла ли ей «терапия» или нужен ещё один «сеанс» обучения. То ли и правда пересмотрела некоторые аспекты своего поведения. Даже её знакомые удивлялись, куда делась былая напористость Елены Николаевны... Видать, Санёк был прав, и вся истеричность женщин от недотраха. Не знаю, как долго она будет сдерживаться, во всяком случае теперь, если я видел очередные попытки мамы не остаться равнодушной в каком-то вопросе, мне это приносило не раздражение, как раньше, а моральное удовольствие. Удовольствие от осознания, кто именно пытается поучать других уму-разуму, ведь это неизменно возвращало мне воспоминания о подвале.
Я стал гораздо чаще дрочить на маму, ведь воспоминаний стало вагон. Мои фантазии о ней стали гораздо более жёсткими и грубыми, порой, недопустимыми. Я желал уже не просто трахнуть маму, я хотел сексуально издеваться над ней, извращаться, глумиться над её женским естеством ещё жёстче, чем мамины насильники в подвале. Гораздо-гораздо жёстче! Ведь теперь я понимал, что абсолютно любой женщине, даже матери, даже, если брать самые немыслимые сексуальные утехи, в конечном счёте, понравятся все эти извращения, если правильно её к этому склонить. Я находил в интернете развратные фотографии шлюх, через фотошоп приделывал им голову матери и дрочил. Дошло до того, что фотографий с реальными людьми мне уже стало мало – там было недостаточно жёстко, ведь какая актриса согласится на избивание собственной груди и промежности, на отрезание сосков, клитора и грудей? Никто, зато такого контента полно в рисунках. Им тоже можно приделывать мамину голову и представлять, будто всё происходит с ней...
Каждый день, глядя на постоянно растущий живот матери с моим ребёнком внутри, который, между прочим, согласно узи оказался девочкой, я вольно и невольно вспоминал наш подвал и наши извращения. Вспоминал и снова дрочил. Иногда я даже мог не дождаться ухода мамы на работу, и начинал украдкой дрочить в своей комнате, когда она дома. Прислушивался, идёт или нет. И вот, однажды это сыграло со мной злую шутку, я был пойман... Не знаю, как так получилось, вроде я был осторожен, но, видимо, увлёкся, и мама сумела как-то тихо подобраться и увидеть, чем я занимаюсь. Причём увидела не мельком, а с отвисшей челюстью несколько секунд наблюдала у меня из-за спины. Увидела мой эрегированный член, который я неистово наяриваю на рисованные картинки с её прифотошопленным лицом, где главных героинь бьют ремнём по пизде, жгут и выдирают им соски. Думаю, по началу она была
Егор