И тут, наклонившись к Анюте, она сделала то, чего Анюта никак не ожидала.
Сжав свои груди обеими руками, Елена Николаевны выдавила из них тонкие струйки молока, и стали поливать им тело Анюты!..
— Ах!.. – воскликнула та, чувствуя, как к этой сладости молока снаружи в ней вспыхивает горячая сладость изнутри!..
— Ты моя самая сладкая! – прерывающимся голосом произнесла Елена Николаевна. – А теперь будешь ещё слаще... Для мамочки!... Правда, малышка?..
— Да, мамочка, да! – закрывая от наслаждения глаза, отвечала Анюта.
— Я тебя прямо сейчас возьму и съем! – заявила Елена Николаевна.
Изменив положение своего тела, она оперлась на руки, приблизилась к Анюте, и принялась медленно слизывать с её кожи своё собственное молоко.
Это было так приятно и так сладко обеим женщинам, что у них даже закружились головы!.. Но Елена Николаевна, слегка покачнувшись, продолжала слизывать молоко с кожи Анюты всё так же медленно, чувствуя, что оно действует на неё как будто необыкновенный наркотик. Примерно то же самое чувствовала Анюта, закрыв глаза и постанывая от невероятного удовольствия.
Наконец, слизав всё молоко, Елена Николаевна сдвинулась чуть выше, и, опираясь уже на одну руку, другой рукой сжала правую грудь, пустив струйку своего молока точно в рот Анюты.
Та принялась его глотать!
— Тебе хорошо, малышка? – спросила её шёпотом Елена Николаевна.
— Очень хорошо, мамочка!.. – ответила слабым голосом Анюта. – Но можно я ещё пососу?..
— Конечно, можно! – ответила Елена Николаевна.
Обе женщины легли на бок лицом друг к дружке, и Анюта, прильнув к левой груди Елены Николаевны, принялась сосать.
Обе женщины погрузились в состояние полного блаженства...
Глава двадцать четвёртая
На этот раз Елена Николаевна и Анюта не погрузились в сон, и не достигли взаимного оргазма, но они и не стремились к этому. Им обеим было просто очень хорошо. Они чувствовали себя совершенно естественно и привольно, лёжа рядом друг с другом обнажёнными, в то время как Анюта с большим удовольствием сосала грудь своей мамули.
Сначала одну грудь, а потом и другую, наслаждаясь вкусом маминого молока и своими ощущениями дочери, младшей подруги и младенца одновременно.
Столько удовольствий сразу!
Наконец, выпустив грудь, Анюта даже всплакнула от нахлынувших чувств!..
— Что, что такое? – встревожилась Елена Николаевна.
— Ничего особенного... Это я от счастья!.. – ответила Анюта, шмыгая носом.
— А, понимаю, понимаю... - улыбнулась Елена Николаевна.
И, потянувшись, она нежно похлопала Анюту по тёплой голой попе, чувствуя себя также чрезвычайно счастливой.
Затем обе женщины вновь обнялись и поцеловались, только в губки, но с полным чувством.
Был ранний вечер, за окном сгущались сумерки, которые вдохновляли на всякие откровенности, и потому Елена Николаевна и Анюта принялись болтать о том, о сём, и болтали часа два, не меньше.
Елена Николаевна рассказала Анюте про свою жизнь в молодости, про то, как она поняла, что мужчины её не увлекают, но решила, таки, родить себе ребёнка – чего без мужчины сделать было нельзя!
Анюта с большим вниманием слушала рассказ о том, какие приключения пришлось пройти Елене Николаевне, прежде чем она достигла своей главной цели – то есть добилась беременности.
Затем Елена Николаевна рассказал о раннем детстве Романа, о том, какой он был – и есть! – умненький и разумненький, и о том, как он рос и взрослел.
Вот только про Марусю Елена Николаевна не сказала своей снохе и новообретённой дочери ни слова.
И это правильно. Есть такие тайны, которыми нельзя делиться ни с кем. Особенно с теми, кого эти тайны могут огорчить или как-то задеть...
Затем Анюта немного рассказала мамуле о той жизни, которую она вела до детского дома, но особо в подробности Анюта не вдавалась. Она
Днем мужчина, а вечером девушка