и послушно рукой приоткрыл ягодицу. Хотя ему еще только собирались ставить клизму, он уже почти физически ощущал ее воздействие: уже почти хотелось на горшок, уже щекотало внутри. “Подержи наконечник пока я его смажу” - попросила мама Катю. Девочка взяла в руки клизму и протянула маме шланг с наконечником. Мама открыла коробочку с душистым вазелином, и запах, ассоциировавшийся с проводимой процедурой, распространился по комнате. Сережа ухитрился повернуться и с интересом и опасением наблюдал за смазыванием. Мама провела пальцем по вазелину, а потом по наконечнику, обмазав его весь. Но палец все равно был еще достаточно жирным, и мама вытерла его о промежность сына и слегка всунула его в задний проход. Она немного повертела пальцем в сыновьем задике, который Сережа инстинктивно сжимал. “Да, хватит тебе зажиматься, - нравоучительно сказала мама, - вот из-за этого и приходится тебе ставить клизму”. “Ну-ка, Катюша, давай попробуй сама вставь в братика наконечник,” - предложила мама. Катя гордая таким доверием, но немного растерявшаяся, склонилась над сереженой попой, целясь наконечником в плотно сжатый сфинктер. “Ну, смелее!” - поддержала мама, еще шире отведя в сторону ягодицу мальчика. Катя прикоснулась наконечником к скрываемой дырочке, в которой только что побывал мамин палец. “Мама, сделай сама!”-взвизгнул Сережка, против воли впуская в себя стеклянную трубочку, которую Катя без всякого усилия вводила в попку брата. “Ну, вы оба молодцы! - похвалила мама детей, - скоро сможете без меня обходиться”. “Cережа, тебе не больно?” - сострадательно спросила Катя, заканчивая вталкивать в брата трубку наконечника. “Пока нет,”- промычал брат. “Мама, надо открывать воду,” - подсказала Катя. “А то я забыла!” - смеясь ответила мама, поворачивая кранчик. По тому как Сережа дернулся без вопросов стало понятно, что клизма пошла. “Ну, теперь я беру это дело в свои руки, - подмигнув дочери, сказала мама, берясь за торчащий из попы наконечник, - а ты обеспечь хороший напор, чтобы нашего зажимальщика как следует промыло.” Катя подняла кружку над головой, а мама слегка выдвинула наконечник, и Сережа почувствовал сильный напор струи. Его стало распирать и он заплакал. “Что жалко расставаться с накопленным? Ничего свое быстро накопишь. Да не кряхти ты как старый дед, а делай глубокие вдохи. Что-то давно мы тебе не ставили клизму, вот ты и отвык”, - посетовала мама, всовывая и почти вынимая наконечник. Катя, проявив рвение, встала на диван ногами, и напор стал максимальным. Сережа, никогда до этого не испытывавший такой силы промывания, заверещал как резаный. “Да будет тебе, - с почти скучающим видом обратилась мама к уже извивавшемуся и сучившему ногами сыну. “Терпи, Серега, - сказала Катя, заглядывая в кружку - у меня осталось совсем немного.” На Сережа уже не мог и не думал терпеть. Струя воды рванула из него, обрызгивая маму и Катю. Катя отпрянула и выдернула наконечник из попы брата, поэтому мама оказалась облитой как водой уже побывавшей в сыне, так и той, которая еще только должна была в него попасть. Мама быстро повернула кран, а потом сжала ягодицы мальчика. “Ну, такого никогда не было ни с ним, ни с тобой, - как бы извиняясь сказала мама, - это он, наверное, специально для тебя устроил такой салют”. Она посадила Сережу на горшок, и вместе с Катей они побежали мыться. Сережа слышал, как в ванной лилась вода. Потом вернулась мама подняла его, взяла горшок и ушла с ним. Сережа остался стоять без трусов, не зная, что ему делать. Возвратившиеся
Вертолёт