прошёл к столу и развернул лампу так, что она освещала её всю. Она стояла, гордо выпрямившись, как юная партизанка перед фашистом. Я любовался ею.
— Я ухожу, - произнесла она с вызовом.
Я пожал плечами.
— Уходи. Да, и эти фотографии не забудь. Покажи своему мужу и понаблюдай за его реакцией.
Я достал коробку с сигаретами и не спеша закурил. Лицо её исказила гримаса, и она тихонько заплакала. Я выдохнул струю дыма.
— Цигель – цигель.
Было настоящим наслаждением смотреть, как она раздевается, глотая слёзы и бросая на меня укоризненные взгляды.
— Чулочки можешь оставить.
Теперь, когда на ней ничего не было, кроме изящного пояса с чулками, она стояла передо мной, выхваченная из тьмы кабинета немилосердно-ярким пучком света. При этом, закрываясь от моего взгляда руками, она выглядела во сто крат более развратно, как если бы не делала этого.
— Иди сюда, маленькая дрянь, - приказал я негромко и погасил сигарету.
Было видно, как она дрожит. В подвале действительно прохладно...
— На колени. Хорошо. Расстегни мне брюки. Ты знаешь, что делать...
Когда я потом за волосы подтащил к столу и нагнул, она зарыдала в голос.
— Нет!.. Серж, пожалуйстааа!.. Ааа!..
— Да-да. Именно это я делаю с предательницами. Расслабься, будет не так больно.
Она вскрикивала каждый раз, когда я наносил ей удар своими бёдрами, пока я не зажал ей рот. Когда, с трудом отдышавшись, я отпустил её и застегнул брюки, она попыталась подняться на подгибающихся руках. Её лицо было всё в слезах, измазанное расплывшимся макияжем и губной помадой. Часть фотографий прилипла к животу. Подождав немного, я небрежно подхватил её за талию и потащил в другую комнату.
— Пустиии!.. – кричала она срывающимся на хрип голосом.
Я швырнул её на кровать навзничь.
— Скот! Я тебя ненавижу, - прохрипела она, съёжившись и глядя, как я рывком снимаю чёрный китель и брюки.
Наклонился к ней, и она застонала, когда я овладел её ртом. Она попыталась укусить меня, и тогда я отвесил ей оплеуху. Она со сдавленным «а-а-а» корчилась на постели. Я разделся догола. Когда я снова потянулся к ней ртом, она уже не сопротивлялась. Через пару мгновений она уже была распластана и лежала, податливо прогибаясь подо мной. Железная кровать ритмично заскрипела в такт моим резким движениям. Когда она подо мной совсем затихла, а я решил, что превратил эту мерзавку в кашу, то я отвалился от неё и лёг на спину.
Через несколько минут, полураздавленная, она со стоном слабо пошевелилась, легла на бок и повернулась ко мне, поджав ноги.
— Серж!.. Это было восхитительно!.. Нет, правда. Я честно, в ахуе... Ну, ты и придумал! Какой кайф!.. Как будто вживую побывала в гестапо. Меня так никогда не трахали...
Пососала губку.
— Ты мне губу разбил.
— Стопроцентная достоверность, детка.
Она погладила мне лицо.
— У тебя правда, никого нет, кроме меня? – спросила она, кокетливо наклонив голову.
— Правда, - озабоченно сказал я, глядя на часы – Правда. И если ты не разболтаешь всё своим подругам, это останется правдой.
Она, конечно, всё разболтает своим подругам, и те не смогут удержаться от соблазна. Что ж, у меня еще есть множество фантазий и доступ к костюмерной. Своего часа ожидает крест для распятий и одеяние сурового монаха - экзорциста, который любит изгонять дьявола из своих хорошеньких прихожанок...
Марина собирается на свидание