Она металась, окружённая со всех сторон ржущими рожами. Солдаты перекидывали её между собой, срывая с неё одежду.
— Не припрятала ли она брильянтов, сука! - произнёс бородатый солдат, прощупывая сорваный лиф.
Немидова визжала и отбивалась, но её швырнули на солдатскую койку. Подошёл матрос Чугуняк, расстёгивая ширинку.
— НЕЕЕТ! - взвизгнула фрейлина.
— Братва, держи её за ноги, не даётся, сука! - злобно прохрипел Чугуняк.
Двое солдат схватили её за босые ноги и с силой развели в стороны. Матрос поплевал себе на руки и, смазав слюной член, грубым толчком вошёл в Немидову. Она закричала, затем захрипела, забившись в грубых руках солдат. Чугуняк со злобой сношал её на весу, и её руки бессильно болтались по кровати. Шумно сопя, матрос кончил. Тотчас её бросили на кровать, и один из солдат по спущенными штанами залез на неё.
— Чё-то она не шевелится, бля - возмутился он - Водой на неё брызните, братцы.
— Щас, брызну! - заржал Чугуняк.
Достав член, он под всеобщий гогот принялся поливать мочой лицо Немидовой. Та застонала, и тотчас же горькая вонючая жидкость брызнула ей в рот. Солдаты по очереди залазили на неё, а когда она теряла сознание, то приводили в чувство, и ад продолжался. Солдатам нравилось мочиться на неё и харкать ей в рот. В сизом дыму караулки слышался мерный скрип кровати и по временам слабые стоны Немидовой. Казалось, этому не будет конца.
***
Царская семья в полуподвале мрачно вслушивалась в крики Немидовой. Тем временем, товарищ Членин продолжал:
— Сейчас мы вам покажем, что такое классовая месть! Да-с! И не пытайтесь сопготивляться, иначе будете гастгеляны на месте. Младшенькая - моя.
— Я тожи любблю дитей, - с южным акцентом произнёс член ВЦЫК в кепке, сидящий на стуле - иды суда, дьевотчка! Ти знаищь, как товарищ Всталин люпит дьевотчек?
Он поманил пальцем угрюмо глядящую на него Хелен. Матильда Фёдоровна сидела на стуле бледная как смерть и едва не падала в обморок. Константин Александрович попытался удержать Хелен, но один из солдат тотчас приставил ему к горлу штык.
— Не балуй, ваше благородие.
Хелен подошла к Всталину. Тот распахнул полы пиджака:
— Видищь? Хинацвали, хоп - и встали! Садысь суда, дьевотчка, - указал он на свой торчащий пенис - Какой послушный дьевотчка! Маму-папу любыщь, да? Теперь полюбы и дядю Всталина!
Блаженство