Предпочла бы Вирна меня модным костюмам и черным кожаным пальто? Что ж, я обдумал это еще раз. Что было у Хопкинса такого, чего не было у меня? Ладно, у него были деньги, у него были поездки в Нью-Йорк, членство, вероятно, в полудюжине загородных клубов, возможно, дом во Флориде. Он мог бы отвезти ее в Париж, Лондон, Венецию, он мог бы купить ей одежду. Тэмми ходила бы в частные школы и брала частные уроки танцев. Вот что у него было.
Что у меня было, ну, не так уж много здесь, в Западном Мэриленде, но, если я доставлю ее домой. Да, о да, если бы я вернул ее домой на Восточное побережье, у меня был бы океан, остров Ассатиг, Пони-Пеннинг, залив Синепуксент, голубой Марлин, камбала, устрицы, крабы, и у меня была бы моя семья.
Я съежился, за исключением моей семьи, все это ничего не значило. Это не были вещи, которые отделяли меня от доктора. Ну и что у меня было? Что-то должно было быть.
Черт возьми, неужели я был просто жалким ничтожеством, которому нечего было показать за четверть века тяжелой работы? Нет, было что-то, ну вроде того. У меня была моя любовь. Я мог бы подарить ей свою любовь, и это сопровождалось недвусмысленной гарантией полной верности без обмана, а также полным безответным пожизненным обещанием любви и преданности. Я верил, что это были вещи, с которыми не мог сравниться ни один человек из Хопкинса или любой другой мужчина. У меня были эти черты, потому что у меня были приемные родители, которые, как и выбор одного щенка из песочницы, полной щенков, выбрали меня.
Я не родился в этой счастливой заботливой семье, но они меня выбрали. Я никогда этого не заслуживал. Я не был рожден для этого. Мне это дали. Я вспомнил, когда был маленьким: детские дома, изоляция и одиночество. Мои приемные мама и папа не должны были приезжать за мной, но они приехали. О, это может показаться глупым, но я слышал, как дети говорили глупости вроде: «Я не просил, чтобы меня рождали».
Я вел себя глупо, я знал это, но у меня действительно что-то было. Я знал ценность любящей семьи. Я знал, потому что у меня была такая, а не потому, что я родился в ней, меня выбрали, чтобы быть её частью.
Я лег спать и увидел во сне Вирну. Я увидел ее в чистой, безупречно чистой деревенской кухне. На ней был большой цветастый фартук. Был накрыт большой стол, и вокруг него сидели четверо, пятеро, нет, шестеро детей. Я увидел большую тарелку с жареной курицей. По бокам от неё стояли массивные миски с капустой и картофельным салатом. Два, нет, три пирога стояли на столе, большой с яблоками, поменьше с вишней и пирог с мясным фаршем, торт с шоколадной глазурью завис рядом. Через заднее окно я увидел сарай, в сарае были пони, я слышал их ржание.
Я сидел за столом своей мечты и смотрел через портал в семейную комнату. Там, на стене гостиной, висели фотографии, там была фотография моих приемных мамы и папы и фотография стариков, родителей моего приемного отца. На этих фотографиях люди одобрительно улыбались мне. Я был хорошим и преданным сыном и внуком, черт возьми, ни один мужчина не мог сравниться с этим.
Дальше по дороге в моей фантазии я увидел грузовик моего приемного отца, едущий по грунтовой дороге. Было воскресенье, время воскресного обеда. У меня была семья. Я был семейным человеком. Вирна была моей женой. Они были моими детьми.
Отдых на острове( продолжение 3)