растущей к беспорядкам. С ними была молодая симпатичная девушка. Я окликнула ее: — В какую сторону автобус?
Она оглянулась и указала вниз по улице.
— Последний отходит с минуты на минуту, — сказала она и скрылась в толпе со своими друзьями.
Я бежала по незнакомому центру города. Некоторые улицы были совершенно пусты. Другие были заполнены молодежью, которая, казалось, собиралась с силами для участия в протестах, или полицией, преграждающей путь толпе, которая еще не собралась. То тут, то там богатые люди наблюдали за происходящим со своих балконов. Они были ограждены от реальности столкновений с полицейскими линиями и бросков бутылок с коктейлем Молотова — хотя я только слышала о последних, но не видела их — и казались находившимися на пикнике высоко над моей головой.
Наконец, я нашла автобус, подбежав к нему, когда его дверь уже закрывалась. Я ударила руками по двери гармошкой, и она открылась. Водитель пригласил меня внутрь.
— Спасибо, Боже, я не хотел застрять здесь внизу.
Он одарил меня удивительно развратной улыбкой, его выпуклые глаза изучали меня с ног до головы. Это был настолько сексуальный взгляд, что я опустила глаза на свое тело, чтобы убедиться, что я случайно не оставила себя где-то обнаженной, когда спешила покинуть квартиру Диаса. Я вспотела, одежда облегала мои изгибы, но я не была обнажена.
— Мы уйдем далеко от этого, — сказал он. — Не волнуйся.
Автобус был не очень полон. Там было несколько рабочих и служащих, возвращавшихся к себе домой, уборщики, вынужденные задержаться, чтобы убрать за богатыми. Они даже не смотрели на меня и, пока автобус набирал ход, смотрели в окна на улицы Сан-Паулу.
Один за другим автобус останавливался, чтобы выпустить их, когда выезжал из города. Я набирала заметки на своем планшете, рассылая электронные письма в свое агентство, чтобы договориться о поездке в Москву. Мой редактор, Кеннет Вулси, согласился, что я должна лететь в Москву, но он хотел, чтобы я заехала в Каир.
— Массовые протесты, — сказал он. — Они могут снова свергнуть все это чертово правительство.
Я мельком видела события, разворачивающиеся на телевидении, я знал, что там есть сюжет, но мне казалось, что это отвлекающий маневр. Мой редактор предупредил, что мне нужно доказать свою ценность для агентства в краткосрочной перспективе. Его боссы, те, кто финансировал мои расследования, становились нетерпеливыми, и им нужно было напоминание, что я стою этих денег.
— Тебе не нужен Пулитцер в Каире, — сказал он. — Но тебе нужна зарплата. Получи историю. Проведите несколько дней в Египте. Потом я организую твою поездку в Москву.
— Хорошо, — сказала я. — Запиши меня на Каир, Кеннет, но четыре дня — это все, на что я останусь. Эта история с Гурьевым развивается быстро, и я не хочу, чтобы она ускользнула.
— В Каир и оттуда. Никаких проблем. Обещаю.
К тому времени, когда я закончила выяснять детали с Кеннетом, я подняла голову и поняла, что автобус был совершенно пуст, за исключением водителя. Мы ехали по затемненной дороге, окруженной тропической сельской местностью.
— Извините, — обратилась я к водителю. — Куда мы едем?
— В Кампинас, — ответил водитель. — Еще одна остановка, а потом сразу в Кампинас.
— Могу ли я попросить водителя отвезти меня в аэропорт в Кампинасе? — спросила я.
Водитель автобуса пожал плечами.
— Вы мне очень помогли, — сказала я и вернулась на свое место. Автобус свернул с шоссе на асфальтированную дорогу, настолько узкую, что машинам, едущим в противоположном направлении, приходилось частично съезжать с дороги, чтобы объехать автобус. Мы находились в холмистой местности, и единственными признаками цивилизации
В Питере.