— Да, — призналась я. — Хотя, он мог бы помыть подмышки.
— О? — Фуад улыбнулся и поднял свой планшет. — Какого любовника ты бы хотела?
Может ли он предоставить мне мужчину по моему вкусу для будущих практических занятий? Эта мысль была удивительно эротичной для меня.
— Немного стройнее или мускулистее, — сказала я. — Менее волосатый. И чище.
— Ты не возражаешь, что он будет араб?
— Нет, — сказала я.
— Марид был "средним", — сказал Фуад. — Ты предпочитаешь мужчину с большим аппаратом?
Аппаратом? Я улыбнулась, поняв, что он имеет в виду пенис.
— Может быть, чуть больше. Я не хочу, чтобы они были слишком большими или слишком маленькими.
Фуад несколько раз постучал по своему планшету и кивнул. — Очень хорошо, Эмили. Поскольку ты так хорошо справилась с Маридом, у тебя не будет сексуальной практики до вечера. Ты можешь пойти и привести себя в порядок, принять душ. Там тебя будет ждать одежда, и, когда ты оденешься, ты можешь присоединиться ко мне в холле.
Перспектива одеться и выйти из комнаты вновь пробудила во мне мысли о побеге. Они исчезли после моей первой встречи с Фуадом. Пока я принимала душ, смывая с себя неприятные ощущения от встречи с Маридом, я думала о возможности обретения свободы. Я могла бы распространить информацию среди общественности и разорить Гурьева своей историей о том, как меня заперли в саудовском отеле. Это могло бы вызвать международный скандал.
Но нет, поняла я, у меня еще недостаточно информации. Мне придется продолжать участвовать в этом отвратительном спектакле достаточно долго, чтобы узнать, кто является его действующими лицами.
Я вытерлась полотенцем и вышла из ванной, чувствуя себя помолодевшей и словно у меня наконец-то снова появилась цель. На кровати был разложен комплект нижнего белья. Прозрачные чашечки из бордового кружева обнимали мою большую грудь. Чулки и подвязки обрамляли бордовое кружево трусиков. Сквозь ткань была видна нежная линия моего лобкового бугорка.
Остальная часть наряда была упакована в застегнутый на молнию пакет для одежды. Я открыла его и достала голубое "платье принцессы" без бретелек. На самом деле я смеялась над этим, но, надев его, я не могла отрицать, что выгляжу в нем потрясающе. Они каким-то образом подогнали мне его по фигуре, не снимая мерки и не давая мне его примерить. Бюстье с треугольными чашечками обнимало мою грудь, превращая ее в привлекательную полочку из плоти. Белые сапожки на каблуках и кушачок из голубой ленты завершали образ.
Я уложила волосы в высокую прическу и воспользовалась предоставленным набором косметики, чтобы выглядеть красиво. Глядя в зеркало, я решила, что делаю это для себя, а не для того, чтобы понравиться какому-то мужику или тому, кто мог бы на меня посмотреть. Я вышла в коридор, чувствуя себя и выглядя намного увереннее.
— Очень хорошо, — сказал Фуад. — В этом платье ты просто чудо. Теперь мой друг Ханс сфотографирует тебя. Пойдемте.
Я последовала за Фуадом в комнату, напоминающую мне о модных съемках, которые я видела раньше. Блондин лет пятидесяти стоял и ждал меня. Он приказал своим арабским помощникам включить вентиляторы и яркий свет, освещавший сцену для съемок. Фоном служил зеленый экран. Ганс сказал мне, где встать, и начал делать снимки.
— Сюда, — сказал Ханс. — Встань одной ногой вперед. Да, вот так, поверни тело и голову... нет, мне не нужен профиль. Меньше. Хорошо.
После ряда поз, кокетливых, а затем провокационных, Ганс велел мне снять платье. Я почувствовала всплеск страха, но не стала возражать. Фуад присоединился ко мне и помог снять голубое платье.
Как я наблюдал за другом