вам за это, как положено заплачу... деньгами. - сказала тётя Люба, пальцы, с ногтями, окрашенными красным лаком поместила поверх моей руки, когда я охватил бутылку ладонью.
У меня от прикосновения нежной женской ладони и взгляда наглых карих глаз, аж дрожь по телу пошла. В те годы я был девственником и даже ни разу не целовался по-настоящему. Прикосновение ладони продавщицы, красивой и развратной женщины, вызвало не только мандраж, пробежавший по телу, но и пробуждение члена.
Тётя Люба мне нравилась - стройная блондинка, голубоглазая, с кукольным личиком, она в свои двадцать восемь лет выглядела моей ровесницей. И я даже несколько раз дрочил на неё, когда она вечерами приходила к нам домой на примерку платья и брючного костюма, сшитыми мой мамашей. (Мама днём трудилась в быткомбинате, а калымила на дому после работы).
К слову сказать, тётя Люба никогда пустой к нам домой не приходила, всегда с сумкой. А в сумке бутылка водки и хорошая закуска к ней.
Правда меня за стол не приглашали. Люба с матерью закрывались на кухне и под бутылку вели разговоры о своих женских делах. А мне потом оставляли на столе поесть.
— Да нет, тёть Люб, я завтра не смогу, меня мать из дома не отпустит. Она ремонт затеяла, а мне нужно ей помогать. - тут же заюлил Витёк, узнав о том, что нужно будет целый день махать топором.
Конечно никакого ремонта у него в квартире не было, просто мой друг был страшным лодырем и у себя дома пальцем о палец не стукнет, а у чужих людей и подавно, даже за вознаграждение.
— А ты, Костя, свободен? Приходи ко мне завтра с утра. Я заплачý, не обижу! - уговаривала Люба, глядя в мои глаза просящим взглядом.
Моя рука, сжатая её пальцами, чувствовала напряжение, исходившее от женщины. И я, глядя в наглые, подкрашенные синими тенями глаза, вдруг понял, что она не только заплатит деньги за колку дров, но и предложит кое-что другое, то о чём я в те годы мечтал, но не имел возможности воплотить в жизнь.
А то «напряжение» согласно законов, отнюдь не физики, а физиологии «закоротило», как говорят электрики, мой половой хуй. Будь ткань менее прочной, то не пошёл бы я на бал, а поплёлся бы домой, зашивать «прожёг».
— Хорошо, тётя Люба. Завтра с утра я буду у вас дома. А сейчас нам нужно спешить, танцы в школе вот-вот начнутся, а вход в неё закроют. - быстро согласился я, так как торопился на "осенний бал", рискуя не попасть туда и упустить возможность потанцевать с Лариской.
— Топор с собой прихвати, а то у меня он еле держится. Одна живу без мужа, некому топорище насадить. - крикнула мне вдогонку продавщица, когда я выходил из дверей магазина.
— Зря согласился, Кость. От неё можно триппер поймать. И вообще скоро её Толик из тюрьмы освобождается. А он будет не рад, если узнает, что ты к его подруге захаживал! - предупредил меня Витёк, едва мы с ним отошли от гастронома и пошли к школе.
— Не нагоняй страху, Вить. Я завтра дров поколю и заработаю на курево и выпивку. А тебе хер чего дам в таком случае, раз ты зассал. - ответил я другу, хотя в душе радовался, что тот отказался от предложения Любы.
Мне хотелось быть один на один с симпатичной и блядовитой продавщицей. А ещё меня будоражило сознание того, что завтра у меня будет реальный шанс познать неизведанное. Учитывая то обстоятельство, что Люба была блядью и про неё ходили разные слухи, в этом
Эх, Диана!