он, не без восхищения любуясь ей, неожиданно заметил на окнах ещё до конца не растаявшие... морозные паутины!
— О, да, Гриш! Ты снова был великолепен! – продолжая так и сиять иронией, воскликнула Зина Ивановна, сверкнув серебристыми сережками-каплями в медовом каре непокорных волос. – Впрочем, родной, ты всегда был очень страстным со мною...
— Потому что я люблю вас, тётя Зин! – тут же в сердцах полыхнул Григорий Бартош. - Я всегда любил вас, люблю, и буду любить лишь только вас!
С сими словами, он, вновь, с взволнованным стуком влюблённого сердца, нежно заключил белокурую тётку в объятия и... горячо слился с её красной пухлостью уст страстностью французского поцелуя! Слился, в пылком слюнообмене сладко за-вальсировав языком с её органом вкуса!
— Хмммкх, Гриша... - в какое-то мгновенье, срывая с губ мёд лобызания, томно выдохнула Зина Иванова. – Да ты непросто любишь меня - ты опять и опять... ХОЧЕШЬ МЕНЯ!..
— Хочу, моя тётя... - честно сознался Григорий Бартош в придыханье, завороженно смотря в увлажнившуюся сочность её пылких уст. – Хочу снова горячо долбить вашу «киску», родная...
— Какой же ты похотливый! - расплывшись в пошлой улыбке, тут же стрельнула она по нему зелеными озерами очаровательных глаз. – Что-ж, дорогой, за такую «собачью» преданность, твоя любимая тётка вновь ублажит тебя своею любовью!
И, с этими словами, Зина Ивановна, быстро метнувшись в постель, легла на спину, да, задрав подол своего платья, развела в стороны свои соблазнительные высоко-каблучные ноги! Развела, раскрыв его взору начисто выбритую бледно-алую «киску»!
— О, тётя, вы вновь без трусов!.. – лишь взволнованно выдохнул Григорий Бартош, враз вскипая видным «холмом» в синеве шорт. – Я... я вновь, горячо огуляю вас!.. Огуляю по самые яйца!..
Видя перед собою столь вульгарно раскинувшуюся непристойность своей тётки, он, вмиг избавившись от одежды, обнажил свой толщенный крюк напряженно-вставшего полового члена (с крупно-лиловой головкой-«каской», криво-венозным стволом, да мелким мешочком мошонки!) и... метнувшись меж её ног, стал тут же пристраиваться к её «сокровищнице»! Пристраиваться, жадно-сочащимся грибовидным «концом» плавно разводя её волнистые «створки»!
— Ммм-ах!.. – глухо вскричал Григорий Бартош, с резким всплеском «мурашек», пронзая толстой «колбаской» её восхитительно-влажное лоно.
— Ха-ааах!.. – вспыхнув зеленью глаз, в ту же секунду вздрогнула поалевшая Зина Ивановна, с мгновенною вспышкою течки трепетно принимая в себя его накаленный орган.
Он же, больше не сдерживая клокочущих чувств, всей бледно-свинячьей массой налег на неё сверху, да, сразу мощно забился в её вагине, звонко застучав меж её ног мелкими яичками!
— Ммм-ааах! – дико вбиваясь в её мокрую «киску», глухо взмычал Григорий Бартош, с брызнувшими слезами восторга быстро накрываясь влажностью пота.
— Хаааа-ах! – глубоко ахнула ему в лицо жестко прижатая тётка, в хлёстких импульсах удовольствия закатывая изумруды глаз за веки.
«О, боги!.. – в тот час резко стрельнуло в охмелевшем мозгу племянника. – Я вновь имею любимую тётю Зину! Имею её в её же спальне! Имею прямо в сочную «киску»!»
Вновь, до конца не веря себе, он - чувствуя телом приятную гладь её невольно обнажившихся мелких тить – блаженно прижавшись пухлой щекой к её щеке (топя лицо в её светлой гриве волос!), ещё ГОРЯЧЕЕ... забился в её «сокровищнице», под яростный набат мошонки, сотрясая её уже вместе с широкой кроватью! С кроватью в её спальне, все окна которой, вдруг стали покрываться красочными морозными паутинами!
«Ммммх, что за черт?! – моментально изумился прямо на ней Григорий Бартош, невольно подметив сию странность. – Ммммх, что опять происходит?!»
Однако, не в силах противостоять пламенному напору разбушевавшейся страсти, сразу забыл об увиденном, став ещё импульсивней «влетать» накаленностью текущего
ДЕВЧОНКИ