Вайнона ждет, пока моя дочь закончит подниматься по лестнице. София исчезает в доме и закрывает за собой дверь. Только после этого Вайнона дергает меня за руку и уводит в лес рядом с домом.
— Куда ты меня ведешь? — требую я ответа, хотя и позволяю ей продолжать тянуть меня прочь от дома.
— Сюда. — Вайнона оборачивается на небольшой поляне. — Послушай, Тайлер, я не знаю, как это сказать, поэтому просто выложу все как есть. Я беременна. То есть — ты меня обрюхатил.
Я ничего не говорю. Я не могу ничего сказать. Мы очень опасно играли в последний раз, когда были вместе. Я знал, что это был риск, но я не придавал этому значения, учитывая то, что происходило между мной и Софией.
— Ты не собираешься ничего говорить? — кажется, она раздражена моим молчанием.
— Я не уверен, что нужно что-то говорить. Чего ты хочешь?
— Что все будет хорошо! Что ты врач и знаешь, как об этом позаботиться!
— Я позабочусь об этом, как смогу, Вайнона, но я женат. Я не могу... если тебе нужны деньги или кто-то, кто будет рядом, это я могу сделать.
Мне кажется, что она вот-вот взорвется от гнева, но все это вырывается из нее с протяжным вздохом. Она покорно кивает.
— Да, я знаю, — пробормотала она. — Это моя вина, как и твоя. Я просто... Я не знаю, что делать...
Я протягиваю ей руки, она подходит и практически бросается в мои объятия. Я крепко обнимаю ее, поглаживая по спине между лопатками.
— Все будет хорошо, — говорю я ей. — Что бы ни случилось.
Она смотрит на меня, в золотисто-карих глазах блестят слезы, ее маленькие, но тонкие губы приоткрыты и манят, и я не могу устоять перед уязвимостью этой в остальном крепкой, как гвоздь, девушки-скейтбордистке. Я ловлю ее в страстном поцелуе, и мой язык грубо проникает в ее рот. На вкус она приторно-сладкая, как твердая конфета, которая тает на горячем языке.
Она стонет от моего поцелуя, застигнутая врасплох, но быстро приходит в себя. Вайнона — крепкая девушка, и через несколько мгновений она восстанавливает свои силы, а ее язык работает против моего, вращаясь и скользя в границах наших ртов. Ее руки скользят по моей спине. Мои опускаются по её и ниже, под ее короткую плиссированную юбку, чтобы прижаться к покрытой трусиками теплой упругой подростковой попке.
— Ммм, — стонет она, наконец отрывая свои губы от моих. — Что ты делаешь, Тай?
— То, что приходит само собой, — говорю я, сжимая ее задок обеими руками.
— После всего этого ты хочешь трахнуть меня? — Она поднимает бровь.
Я могу только улыбнуться в ответ. Ее усмешка презрительна, но она не отталкивает меня.
— Разве у тебя нет кого-то еще, кто ждет тебя внутри?
— Ева. Великолепная блондинка.
— О, она. — В голосе Вайноны есть нотка, которая говорит о том, что Ева ей безразлична.
— Но я не думаю о Еве, — говорю я, поворачивая лицо Вайноны обратно к своему. — Я думаю о тебе. И о том, как красиво ты выглядишь, когда солнце проникает сквозь крону древа.
— Ладно, Уолт Уитмен (известный американский поэт, писатель и журналист – прим.пер.). — Ее руки отталкивают меня. Она танцует в обратном направлении, вне пределов моей досягаемости, поворачиваясь и крутя юбкой, когда она подпрыгивает к старому дубу. Ее руки ласкают ствол, и она оглядывается на меня через плечо. Она ставит ноги так далеко друг от друга, что ее
Горячее копро от родных тёток.