— Я знаю, как тебе это нравится. — Она улыбается мне. — Я хотела сказать, пока ты не вернулся к стрижке газона, что я подумала об этом и готова вернуться в этот клуб.
Я обдумываю ее слова несколько секунд. Очевидно, что она говорит то, что я хочу, но я должен быть уверен, что она понимает, как все будет происходить.
— Ты ведь знаешь, что любой из членов клуба может переспать с тобой?
— Я всегда могу сказать "нет", — говорит она. — Так мне сказал Винс. Но я не скажу "нет". Я обещаю, папочка. Я буду хорошей девочкой.
Господи. Что я делаю? Это моя падчерица.
— Твоя мать. — Мой голос ломается на этом слове. Я подхожу ближе и шепчу Софии. — Твоя мать не должна знать ни о чем из этого. Это не для того, чтобы защитить меня. Это для того, чтобы защитить ее. Это убьет ее, если она узнает... что...
— Я понимаю, папочка, — говорит она.
— Ну, хорошо.
Я не знаю, что еще сказать. За одну ночь она превратилась из неохотной в добровольную сообщницу. Должно быть, ей приснился адский сон.
София сладко улыбается мне и сбрасывает свою ажурную мантию. Он стелется у ее ног, и она подходит к одному из шезлонгов. Красное сердечко на белой спинке ее бикини плотно прилегает к изгибам ее упругой попки. Она растягивается на одном из шезлонгов, ее длинные ножки блестят и уже стали золотистыми.
София ловит соломинку в лимонаде своим извивающимся язычком и тянет ее между губами. Она делает длинный глоток, глядя на меня через оправу солнцезащитных очков. Я наблюдаю, как капельки пота стекают по её шее вниз между налитыми золотистыми буграми грудей. Я чувствую почти неконтролируемое желание сорвать с падчерицы бикини и слизать пот с ее мягких сисек.
Вместо этого я улыбаюсь, пью последний лимонад и возвращаюсь к стрижке газона. Надеюсь, я смогу дождаться следующего визита в клуб.
Конец первой части
Часть вторая: Учимся обмениваться
Переговоры
Фотография лежит лицом вниз, когда Хантер Бонд протягивает ее мне через стол. Это одна из тех новомодных моментальных фотографий, которые выходят из мини-принтера, прикрепленного к камере. Я почти не хочу прикасаться к ней. Бумага странно пахнет, и я чувствую, что на другой стороне что-то плохое. Хантер кивает головой на фотографию, приглашая меня взглянуть. Я опускаю свой сэндвич и вытираю пальцы о салфетку. Я подвожу мизинец под один угол фотографии, делаю глубокий вдох и переворачиваю ее.
Еве Бонд девятнадцать лет. В отличие от других девушек в нашей маленькой группе, она выглядит на пару лет старше этих девятнадцати лет. Она модельной красоты, статная блондинка с убийственно длинными ногами и упругим, плоским животиком. На фотографии, которую мне предложил ее отец, на Еве Бонд только пара черных шелковых чулок. Ее рука прикрывает вагину. Грудь полностью обнажена, она растянулась на кровати и смотрит в камеру.
— Пятый размерчик, — говорит Хантер, постукивая пальцем по фотографии. — Всё натуральное.
— Они...
Они великолепны. Они идеально большие и в то же время по-подростковому упругие. Кремово-белые с широкими ареолами и толстыми, короткими розовыми сосками с ямочкой в центре каждого. Ее голубые глаза смотрят на меня с глянцевой фотографии. На ее лице улыбка, а на щеках румянец, что говорит о том, что она точно знает, чего хочет.
— Твоя дочь просто сногсшибательна, — наконец говорю я. — Кто сделал фото?
— О, Винс делает фото, если ты попросишь. У него есть камера. Он не будет их делать, если ты не попросишь, и не смотри на меня
Оттава