нее, и не предпринимает никаких усилий, чтобы взять полотенце или вообще прикрыться.
Сколько раз я подсматривал за ней в этой комнате? Никогда так откровенно. Между нами все изменилось.
Она отворачивается от меня, на ее губах дьявольская улыбка, она берет щетку для волос из комода и начинает расчесывать волосы, глядя в зеркало. Стоя в профиль, ее упругая попа и покатые бедра еще более привлекательны, а подростковая зрелость ее грудей еще более отчетлива. Мой член мгновенно напрягается, когда она проводит щеткой по волосам.
Я медлю у двери, мое сердце колотится в груди, глядя на мою обнаженную падчерицу во всей ее возбуждающей красе, которая только и ждет, чтобы я вошел в ее комнату и обнял ее. Мой член напрягает, оттопыривая полотенце. Последние остатки моей отцовской защиты кричат мне, чтобы я развернулся и ушел. София перестает чистить зубы и смотрит на меня сверху вниз. Она слегка покусывает ручку своей щетки.
— Мммммм... ты просто будешь смотреть?
Я колеблюсь еще мгновение в дверном проеме. Я могу сделать шаг назад и оказаться вне ее комнаты, вне притяжения ее обнаженной подростковой прекрасной плоти, и я могу сбежать от этой поганой жизни, которую я создал для нас обоих. Или я могу войти в комнату и взять то, что я хочу. То, чего хочет София. Я могу принять это извращение — наши тела, прижимающиеся друг к другу, разделить жар нарушения этого табу... в спальне моей падчерицы.
Когда я делаю шаг в комнату, наступает момент головокружения. Кажется, что внутри меня все кружится, как на карнавальном аттракционе, а сердце громко стучит в груди. Я оборачиваюсь, но только для того, чтобы закрыть за собой дверь.
— О, папа, — вздыхает София, — я ждала этого с тех пор, как ты впервые застал меня с Викторией.
— Сейчас ее здесь нет, — говорю я, переходя к тому месту, где София стоит возле своей кровати.
Я притягиваю ее к себе, ее грудь мягко прижимается к моей груди, а ее кожа прохладная от влаги. Она тянется вниз и развязывает полотенце на моей талии. Мой переполненный кровью член вырывается на свободу и прижимается к ее животу. Она поворачивает свое лицо вверх, чтобы посмотреть на меня. Она кажется маленькой и знакомой, и я чувствую укол сожаления.
Но уже слишком поздно. Наши похоти друг к другу скачут во весь опор. Мои губы находят мягкую полноту её рта, и она открывает жар своего сладкого рта для моего языку. В течение долгих секунд, которые превращаются в годы, мы довольствуемся тем, что ее тело прижимается к моему, а наши руки обнимают друг друга. Наши языки извиваются и борются в том месте, которое определено нашими губами. Мы стонем, стоя друг против друга. Ее твердые соски касаются моей груди.
Я забираю у Софии расческу и толкаю ее обратно на кровать. Ее глаза блестят, и она улыбается мне.
— Что ты собираешься сделать, папочка?
— Не называй меня так, — шепчу я. — Дело не в этом.
Я провожу щетинками щетки по ее бедрам и ляжкам. Она слегка выворачивает бедра, и я шлепаю ее по ягодице гладким концом щетки. Я отбрасываю ее в сторону. Меня не интересуют игры.
Мои колени вдавливаются в постель между ее ног. Мой вес опирается в основном на руки, зажав ее между ними и подо мной на кровати. Она не пассивна. Ее пальцы дразнят мой подпрыгивающий, твердый хер. Она обхватывает его рукой и сжимает. Гладит, задыхается и откидывает голову назад.
— А что это? В чем тогда дело? — Ее глаза ищут мои. Ее рука работает
Неземное удовольствие (это стоит того что бы прочесть)